Онлайн книга «Экспедиционный корпус»
|
— А-а! Самые опасные для жизни и здоровья поражающие элементы снова приняла на себя каска, но часть все же угодила ему в грудь и левую руку чуть выше локтя. Еще минимум пару осколков принял на себя патронташ. Сразу отметил, что раны хоть и болючие, но не серьезные, осколки если не на излете впились в тело, то потеряли основную поражающую силу, так что какое-то время их можно игнорировать. Орать орал, но заметил, что гранатометатель не успокоился и привстал из-за края воронки, чтобы бросить вторую «толкушку». — Хрен тебе! На! Получай! Штабс-капитан разрядил в гранатометчика три патрона. Дальность для помповика великовата для эффективной стрельбы, разлет картечи слишком велик, но все же он попал. Картечина угодила фрицу в руку в районе запястья, и тот с криком, перехватив рану другой рукой, выронил гранату себе под ноги. Среагировал все же, несмотря на шок от раны, правильно и успел выскочить из воронки до взрыва, но лишь для того, чтобы Михаил добил в него оставшиеся патроны. Не убил, но ранение как минимум средней тяжести. Новая перезарядка. Рука и грудь начали жгуче саднить, проступили внушительные по размеру пятна крови, но пока оставалось терпимо, так что винчестер в считаные секунды вновь оказался готов к бою. Поменял он также магазин у кольта. Немцы тем временем, несмотря на активный огонь солдат из окопов и пулеметный обстрел, преодолели первую линию заграждений, тем более что она (да и остальные линии тоже) оказались прорваны в нескольких местах. Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Заняв одну из позиций в окопе, Михаил Климов расстрелял из винчестера одну из групп прорыва и, не задерживаясь, двинулся дальше по траншее, на ходу перезаряжая помповик. Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Новый скоротечный расстрел и переход на новую позицию. На ней пришлось задержаться из-за того, что два бойца оказались выведены из строя. Один числился по категории «двести», словил пулю в грудь, второй – «триста», отхватив жменю осколков от гранаты в спину выше пояса, а значит, не заметил падения «толкушки» в траншею. Собственно, еще немного и противник тут прорвался бы в окоп. Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! После чего добавил из пистолета. — Гранаты! Полетела новая порция «толкушек», и в траншее загремели взрывы. Раздался чей-то крик, значит, кого-то еще зацепило. «Все, мы сделали все, что могли», – подумал штабс-капитан и, не видя смысла оставаться, чтобы доводить дело до рукопашной, закричал: — Отходим! Отступаем! И продублировал приказ с помощью свистка простой мелодией в три резких гудка. — Отходим! Подхватив раненого солдата, закинув его руку себе на плечо, Михаил подтащил его к проходу, ведущему во вторую линию окопов. К счастью, его услышали, и фельдфебель дублировал команду штабс-капитана, сдергивая с подиумов забывших в боевых условиях сигналы солдат или просто оглохших от близких взрывов. Почти все оказались ранены, но могли передвигаться сами. Разве что еще паре бойцов помогали товарищи. Климов передал своего раненого. — Пошли! Живее! Не задерживаемся! Фельдфебель обернулся и заметил, как штабс-капитан натянул тонкую веревочку от одной стенки прохода к другой. Климов, когда закончилась артподготовка, нашел свободную минутку и соорудил обычную растяжку, вот и пригодилась. Немцы уже прыгали в траншею. |