Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 169 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 169

В последний раз Ллойд обратился к этой теме в книге «Идеалы исследования» (2014), уже только в связи с зарождением дедуктивного доказательства. Стремление убеждать в дискуссиях связано с политическими институтами и практиками полиса, в особенности демократического, который только и рассматривается далее. Но, как показывает критика Платона и в меньшей степени Аристотеля, дебаты в афинском народном собрании и в судах присяжных часто велись безответственными ораторами и заканчивались столь же безответственными решениями, чреватыми политической катастрофой. Лесть демагогов приносила им расположение публики надежнее, чем логические аргументы, но даже аргументы были способны лишь убеждать, а не по-настоящему доказывать. Приемы убеждения, применявшиеся в судебной и политической риторике, «послужили важным стимулом для совершенно иного стиля доказательства, поскольку они предлагали негативные модели, отталкиваясь от которых можно было разработать понятие аксиоматико-дедуктивного доказательства, обеспечивающего неопровержимость». В Индии же демократические институты отсутствовали, и без стимула негативной модели убеждения у индийских математиков не было необходимости разрабатывать строгое и неопровержимое доказательство[843].

Во всех трех книгах Ллойд справедливо называет свои тезисы спекулятивными. Действительно, процесс рационализации начался в Греции до появления полиса, он ярко отразился уже в гомеровских поэмах и затронул, разумеется, в разной мере, почти все стороны социальной и культурной жизни греков. Неверно полагать, что греческая мысль по происхождению политична, что из сферы политики, тем более политики демократических Афин, шли импульсы к развитию аргументации в философии и математике. Состязательностью были проникнуты очень многие сферы жизни греческого общества (см. выше, 4.7), и если еще у Гесиода «Нищему нищий, певцу же певец соревнуют усердно» (Op., 26), то почему именно политика стала источником соперничества в науке? Рационализация политики имеет свои естественные пределы, хорошо известные современной политологии и политической психологии[844]; там, где речь идет о жизненных интересах или установках, самые убедительные дискурсивные аргументы бессильны, а возможности эмоциональной манипуляции, напротив, очень велики. «Постулировать формирование приемов логического доказательства в публичном красноречии – значит допускать, что люди научились манипулировать логикой раньше, чем применять ее там, где она дает нам подлинное обогащение нашего знания», – справедливо отмечал Зайцев[845]. Показательно, что в работах Ллойда политический опыт демократии сначала уступает место более привлекательной демократической идеологии, а затем сводится к «негативной модели убеждения», отталкиваясь от которой математики стали развивать дедуктивное доказательство.

Общее значение всех приводимых Ллойдом терминов проверки и доказательства – подтверждать, пробовать, испытывать, доказывать и т. д. – засвидетельствовано раньше, чем политическое или юридическое. Они часто встречаются у афинских трагиков, Пиндара (μαρτύριον), Гераклита (βασανίζειν), Геродота (τεκμήριον, δοκιμάζειν) и Фукидида. Напротив, в математических или математизированных текстах V–IV вв. до н. э. ни один из этих терминов не фигурирует.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь