Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 179 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 179

Вообще, о Мусее при Птолемеях известно очень мало достоверного, немногим больше – о Библиотеке (сохранились два папирусных списка ее библиотекарей III–II вв. до н. э.) и почти ничего – о том, как они соотносились между собой. Несмотря на особую значимость Александрии как центра науки, ни один из составивших ее славу математиков, астрономов, механиков, географов не связан с Мусеем в литературных, эпиграфических или папирусных источниках[898]. Собственно говоря, из членов Мусея эпохи Птолемеев известен лишь некий Хрисерм из Александрии, его эпистат, или административный директор[899]. В римский период (по конец III в.) никто из 25 названных в источниках лиц отношения к mathēmata также не имел; шесть из них были litterati: поэтами, грамматиками, софистами, философами, 19 – императорскими чиновниками[900]. Поскольку численность ученых в Александрии того времени была очень низкой, в пределах 2–4 человек, это объясняет, почему никто из них не был засвидетельствован в числе членов Мусея, известных нам по большей части из документальных источников.

Ситуация, безусловно, парадоксальная: невозможно представить, что ни один из 53 ученых, живших или бывавших в Александрии в течение почти шести веков существования Мусея, не был его членом, и тем не менее – данные об этом отсутствуют. Если раньше было принято, исходя из общих соображений, связывать с Мусеем любую александрийскую знаменитость, особенно тех, кто пользовался покровительством царя, то в последние десятилетия исследователи стремятся держаться ближе к источникам[901]. Так, о выдающемся александрийском враче Герофиле из Халкедона Генрих фон Штаден пишет:

Но на самом деле нет никаких свидетельств того, что Герофил (или даже кто-либо из его последователей) был членом Мусея, или что он получал финансовую поддержку от царского двора, или что он проводил вскрытия и другие исследования в Мусее или под его эгидой[902].

Применительно к каждому отдельному александрийскому математику, механику и врачу такая осторожность кажется вполне оправданной. Однако если мы распространим ее на Мусей в целом, отказавшись от более или менее обоснованных предположений, то его значение как культурной и научной институции будет почти полностью утрачено, на что, кажется, еще никто не решился[903]. Известны многочисленные примеры царского покровительства отдельных поэтов, грамматиков, ученых, и, если все это происходило вне рамок Мусея, в чем тогда заключалась его функция?[904] Будь у нас больше информации о ранней истории Мусея и его стипендиатах, знай мы о том, что некий грамматик, врач или философ был членом Мусея, молчание источников о математиках в его составе значило бы гораздо больше, чем в данном случае. Впрочем, даже при отсутствии сведений о том, кто из ученых работал в Мусее и каким было соотношение между математиками и грамматиками, мы можем значительно расширить наши знания о нем, рассматривая Библиотеку не как самостоятельное учреждение, а как часть Мусея, имевшую своего руководителя – (главного) библиотекаря. К такому выводу склоняется большинство серьезных исследователей, основываясь, помимо немногих прямых свидетельств[905], на всей совокупности письменных и археологических данных[906]. Показательно, что в источниках эпохи эллинизма речь всегда идет либо о Мусее, либо о Библиотеке. Так, Страбон, описывая Мусей по личным впечатлениям (17.1.8), Библиотеку не упоминает; было ли у нее отдельное от Мусея здание, до сих пор неясно. Стоит отметить, что это описание, самое подробное в античной литературе, занимает шесть строкв его обширном рассказе об Александрии, – таков уровень наших знаний о Мусее.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь