Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Еще одна возможность подойти к античной науке с новой стороны заключается в том, чтобы увидеть в ней не просто множество талантливых одиночек, объединенных только дисциплинарно, а социальный институт, подобный институту науки модерна (глава четвертая). Мнение, что социальный институт науки возникает лишь в XVII в., утвердилось во многом потому, что социологи греческую науку всерьез не изучали, а историки обычно принимают за институт науки научные организации и учреждения: академии, общества, университеты и т. п. Чисто научных организаций в античности действительно не было, однако институт с точки зрения социологии отличается от организации, так, религия и спорт – это социальные институты, а церковь и спортивные клубы – это организации. Зарождение и функционирование науки как «устойчивой формы поведения, воплощающей в себе культурные и социальные ценности» (одно из социологических определений института), невозможно объяснить только в рамках интеллектуальной истории и даже истории культуры. Греческая наука, как и наука раннего Нового времени, рождена мощными социальными сдвигами, которые привели к ломке традиционных форм жизни и мировоззрения и высвободили ранее сдерживаемые обществом познавательные интересы и творческую энергию. Недаром в эпоху культурного переворота в древней Греции, как назвал А. И. Зайцев VIII–V вв. до н. э.[3], зарождается не только наука, но и литература, изобразительные искусства, философия, рациональная медицина, театр, демократия. Все эти вещи возрождаются или радикально трансформируются в XV–XVII вв. Родство науки античности и модерна состоит не только в том, что одна из них продолжала и преодолевала другую, но и в том, что обе они возникли под воздействием сходных, хотя и не идентичных социальных факторов. Общими для них были социально-психологические мотивации научной деятельности, нормы и ценности, престиж неутилитарных научных занятий и знаний в обществе, социальная роль ученого и многое другое. Греческий полис позволял в полной мере проявиться такой необходимой для успешных занятий наукой мотивации, как познавательная потребность, и поощрял в силу свойственного ему высокого уровня соревновательности другие – мотивацию достижения и стремление к признанию. Нормы и ценности, присущие греческим ученым (и ученым как таковым), в нескольких ключевых аспектах были близки к нормам и ценностям господствующего в полисе социального слоя, что и обеспечило устойчивость науки в античном обществе. Образование было тем социальным институтом, куда точные науки проникли еще в V в. до н. э. и сохранились в нем до наших дней. В античности образование почти полностью находилось в руках частных учителей, родители сами решали, чему учить детей, и выбор ими математики, астрономии и гармоники, бесполезных, по мнению большинства, для успеха в общественной и частной жизни, опирался на ценности высших слоев общества, имевших собственные взгляды на образование «свободного человека» (глава пятая). Этот «свободный», то есть благородный и обеспеченный человек, живущий, по словам Аристотеля, «ради себя самого, а не ради другого», был готов выбирать предметы не утилитарные, а престижные и ведущие к совершенству. Мальчиков из состоятельных семейств обучали теоретическим наукам не потому, что готовили из них ученых или преподавателей: Платон, один из главных теоретиков образования, видел основную ценность mathēmata в благотворном воздействии на душу; другой авторитет, Исократ, считал их полезной «гимнастикой для ума». В конце эллинизма точные науки вместе с грамматикой, риторикой и диалектикой вошли в круг общего образования «свободного человека» – enkyklios paideia, или artes liberales, как называли его римляне. Считалось, что enkyklios paideia формирует ум, характер и способности человека, дает знания, обеспечивающие доступ в социальную и интеллектуальную элиту общества. Благодаря институту образования научные знания, нормы и ценности распространялись среди более широких слоев населения, а к науке приобщалось немалое число людей юного возраста, в котором и проявляются математические способности. Этим обеспечивался приток в науку талантливых и мотивированных личностей. В результате античная наука сумела достаточно прочно укорениться в обществе, хотя по сравнению с современностью она носила верхушечный характер и профессией так и не стала. В поздней античности, когда на передний план выходит не получение новых знаний, а сохранение и передача старых, образование становится одним из важных институтов выживания науки. Неоплатонизм, доминирующая философская школа поздней античности, считал mathēmata обязательной частью философского образования; эта практика перешла по наследству к латинскому и арабскому средневековью, а впоследствии стала универсальной. |