Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 5 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 5

Взаимоотношения науки и государства нечасто обсуждаются в литературе по античности; если о них и заходит речь, то, как правило, в двух аспектах: роль полиса, особенно демократического, в становлении науки в Греции и поддержка ученых властителями эллинизма, обычно на примере Александрийского Мусея. Шестая глава предлагает более широкий и систематический обзор этой проблематики, начиная с того, что греческий полис, который блестящий знаток античности Якоб Буркхардт считал врагом науки, а выдающийся историк античной науки Джеффри Ллойд – главным фактором ее возникновения, далеко не все историки античности признают государством. Многие авторитетные исследователи видят в нем самоуправляемое политическое сообщество равных граждан, а не государство как сущность, отличную от общества и избранных им на год магистратов и располагающую бюрократией и аппаратом принуждения. Рассматривая греческую науку в контексте ее отношений с различными политическими режимами, мы видим, что она зародилась в архаических полисах при господстве олигархии или тирании, интенсивно развивалась в демократических Афинах, но отнюдь не благодаря поддержке равнодушных к ней властей, достигла своего расцвета в эпоху эллинизма, когда монархия стала преобладающей формой правления, и смогла выжить в условиях Римской империи. Необходимым условием существования науки была личная свобода, присущая, хотя и в разной степени, всем типам греческого полиса даже в тех случаях, когда они теряли свою независимость, а не свобода политическая как характерная черта демократии. Большинство ученых, работавших в крупных научных центрах античного мира – Афинах, Александрии, Родосе, Риме – в период их расцвета, были уроженцами других полисов, как правило, негражданами и потому в политической жизни принимать участия не могли.

Ойкумену, границы которой в ранний период греки раздвигали благодаря колонизации и путешествиям, Александр и его диадохи значительно расширили с помощью военных захватов и экспедиций; тем же путем шли и римские императоры. Без знания римской военно-административной географии Птолемей вряд ли смог бы написать свою «Географию», подведя итог развитию математической ветви этой науки. Личный патронаж автократов был важным фактором развития греческой науки. Тираны Сиракуз, династии Птолемеев в Египте, Селевкидов в Сирии, Антигонидов в Македонии и Греции, Атталидов в Пергаме финансировали в первую очередь прикладные, но также и неутилитарные исследования, добиваясь таким образом престижа и славы. Особый интерес у историков всегда вызывали Александрийский Мусей и Библиотека, процветавшие при первых Птолемеях. Парадоксальным образом единственный ученый, о чьем пребывании в Мусее нам известно, – это Эратосфен, да и то потому, что он возглавлял Библиотеку. О других работавших в Александрии математиках, астрономах, механиках, географах, врачах таких сведений нет, хотя полагать, что никто из них не был членом Мусея, тоже нельзя. Наши ограниченные сведения о деятельности Мусея говорят о том, что он был первым учреждением по государственному патронажу деятелей культуры – поэтов, филологов, ученых, философов, но не специально научным или научно-техническим центром. Имея в виду расцвет Мусея при первых трех Птолемеях и его постепенную деградацию в мало что значащее для науки заведение при римских императорах, его даже можно назвать скорее придворным, чем государственным институтом в современном смысле этого слова. Полностью историческое значение Мусея проявится в будущем, когда он станет образцом для подражания.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь