Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Если у далекого от науки Ксенофонта mathēmata обозначают еще широко понимаемые «занятия, требующие специальных знаний», например ведение счета, хозяйства или войны, то у Платона, наряду с обычным значением mathēmata как «учений» или «областей знаний», в поздних диалогах встречается и более узкое, относящееся к наукам квадривиума[227]. Впрочем, готовность придерживаться единообразной терминологии никогда не принадлежала к числу добродетелей Платона как писателя и философа. Зато уже в ранних его диалогах появляются названия специалистов в отдельных науках – геометров, арифметиков, астрономов[228], а в VII книге «Государства» впервые представлена развернутая программа математического образования стражей-философов. В сжатом виде она повторена в «Законах» применительно ко всем свободным гражданам, мужчинам и женщинам, а затем в «Послезаконии» Филиппа[229]. В «Государстве» правителям идеального полиса вменялось в обязанность десятилетнее изучение четырех mathēmata, которое должно было подвести их к постижению главной науки – диалектики. Платон, правда, упоминал еще одну дисциплину, стереометрию[230], но она в числе самостоятельных наук не удержалась, став позже разделом геометрии. Отношение Платона к точным наукам и ученым было, если так можно сказать, дружественно-критическим. С одной стороны, он гораздо больше, чем его учитель Сократ и другие сократики, проявлял интерес к mathēmata и готовность использовать добытое ими знание, с другой – не раз давал понять ученым, что лучше их понимает, как нужно заниматься геометрией, астрономией и гармоникой и использовать плоды этих занятий. Крайне важная для Платона идея о том, что математика делает человека лучше и в интеллектуальном, и в нравственном отношении и потому должна служить преддверием к изучению философии, сыграла впоследствии огромную роль в античном образовании. Справедливости ради заметим, что она была выдвинута, судя по всему, еще до Платона. Окончательно терминология и классификация наук сложились в поколении учеников Платона[231], при особо деятельном участии Аристотеля. В текстах Аристотеля, который очень многое заимствовал из языка ученых, нам, к сожалению, малодоступного, слово mathēmata прочно закрепилось за точными науками. Кроме того, появились новые понятия, быстро вошедшие во всеобщее употребление: «математика» (μαθηματική) и «математические науки» (μαθηματικαὶ ἐπιστῆμαι), а также «математики» (οἱ μαθηματικοί), которое включало в себя специалистов в различных точных науках, иначе говоря, ученых[232]. Интересно, что энциклопедия математических наук Гемина, со ссылкой на перипатетиков, связывает (скорее всего, ошибочно) появление имени «математика» с пифагорейцами:
Во времена Аристотеля в число математических наук входят не только дисциплины квадривиума, но и возникшие в первой половине IV в. до н. э. оптика и механика. Упоминания оптики и механики в его трудах оставляют впечатление, что речь идет о сформировавшихся дисциплинах со своими проблемами, методами и специалистами[234]. Оптика и механика фигурируют и в папирусном фрагменте «Истории Академии» Филодема (I в. до н. э.), принадлежащем некоему платонику – современнику Аристотеля[235]. Основателем механики Диоген Лаэрций называет Архита, хотя споры о том, что именно он открыл в этой науке, еще не закончены[236]. Гипотезы о том, что он основал и оптику, неосновательны[237]. Учитывая раннее упоминание оптики в связи с Академией, более реальным кандидатом кажется Филипп из Опунта[238]. |