Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 69 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 69

9. Птолемей

Птолемей (ок. 100 – ок. 170), один из последних греческих ученых-энциклопедистов, автор фундаментальных исследований в астрономии, гармонике, географии и оптике, был более философски образованным и интересующимся человеком, чем Герон, хотя назвать его настоящим философом нельзя. Его единственный философский труд – это ранний трактат «О критерии», который Энтони Лонг удачно назвал «эпистемологией для практикующего ученого»[383]. О mathēmata и их познавательных возможностях Птолемей также судил как ученый, выбирая из современной ему философии то, что наилучшим образом соответствовало его научным взглядам. В предисловии к «Альмагесту» он одобряет «истинных философов» за то, что они отделили теоретическую часть философии от практической[384], при этом своим главным делом в этой части называет изложение многих и прекрасных теорий, относящихся прежде всего к математике. Так с самого начала Птолемей дает понять, в чем состоит его философия. Разделение теоретической философии на теологию, физику и математику он относит к Аристотелю, единственному философу, упоминаемому в «Альмагесте». Очевидно, впрочем, что Птолемей не писал свое предисловие с «Метафизикой» в руках, а исходил из принятых в то время философских классификаций[385], которые во многом отличались от идей Аристотеля. Главное отличие состояло в том, что у Аристотеля epistēmē была родовым понятием для познавательной деятельности, а теоретическая философия – видовым, одним из трех разделов наук (см. выше, 2.5). Ко II в. они поменялись местами: теперь теоретические науки – теология, физика и математика – становятся частью теоретической философии. Так философия постепенно движется к тому состоянию, когда она станет «искусством искусств и наукой наук». Однако Птолемей как оригинальный мыслитель, соединивший эмпиризм с рационализмом, наполняет эту схему собственным смыслом, нередко радикально отличным от первоначального[386].

Действительно, располагая математику между теологией и физикой, а не ставя ее на последнее место, он объясняет это следующим образом. Объект теологии – божество – невидимо, неподвижно и полностью отделено от чувственных вещей, его можно лишь представить в уме; объект физики – материальная и вечно изменяющаяся природа – находится в подлунном мире, среди преходящих вещей, тогда как математика исследует формы и движения качественности, а именно фигуру (σχήμα), число (ποσότης), размер (πηλικότης), место, время и т. д. Она занимает среднее положение, ибо ее объекты можно мыслить и с помощью чувств, и без них; кроме того, поясняет Птолемей, она очень помогает в изучении теологии и физики, характеризуемых им совершенно не по-аристотелевски и даже не по-философски:

А два другие раздела теоретической философии скорее можно назвать гаданием, чем научным познанием; теологию потому, что она трактует о вещах невидимых и не могущих быть воспринятыми, физику же вследствие неустойчивости и неясности материальных форм; вследствие этого нельзя даже надеяться, что относительно этих предметов можно будет добиться согласия между философами. Одна только математика, если подходить к ней строго, доставляет занимающимся ею прочное и надежное знание, ибо она дает доказательства, идя двумя путями, с которых невозможно сбиться: арифметическим и геометрическим. Поэтому мы предпочли заниматься такой теорией, – насколько это возможно, всей, но особенно той ее частью, которая рассуждает о божественных и небесных предметах[387].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь