Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 24 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 24

Шестой эдикт легализовал – при условии соблюдения ряда процедур – продававшиеся по всей Франции пиратские издания. Книготорговцы должны были в определенный срок (обычно в течение двух месяцев после регистрации эдикта местной гильдией) заявить об имевшихся у них контрафактных изданиях; их титульные страницы должны быть проштампованы синдиком гильдии и заверены местным инспектором книготорговли. После этого ими можно было открыто торговать, как если бы это были книги, защищенные привилегиями. По истечении срока амнистии все контрафактные издания – как новые, так и старые – подлежали конфискации. Владелец привилегии мог, заручившись согласием инспектора, провести обыск в лавке, где, по его информации, были пиратские перепечатки принадлежавшего ему сочинения. Если он их обнаруживал, то имел право конфисковать и потребовать выплату неустойки. Если же контрафакта не было, то неустойка выплачивалась владельцу лавки.

Практически все положения кодекса вызывали дискуссии, но предметом ожесточенных споров стали последние два эдикта. Пятый подтверждал давнюю позицию монархии в отношении привилегий: «Его Величество удостоверяет, что в книжном деле привилегия есть милость, основанная на справедливости». Авторы заслуживают вознаграждения за свой труд, а потому они и их наследники могут владеть привилегиями сколько угодно. Однако позволить издателям прибегать к продлению привилегий, чей срок действия уже завершился, «значало бы превращать милость в законную собственность». Даже в тех случаях, когда один издатель получает законное право на продление привилегии, более чем на четверть увеличив объем издания, все прочие типографы могут перепечатывать прежние версии сочинения. Иначе говоря, эдикт создавал гигантскую сферу общественной собственности, включавшую значительную часть старой литературы, равно открытую для парижских и для провинциальных издателей. Последние также получали возможность приобретать привилегии (или их доли) на полугодовых аукционах, ранее для них недоступных. Исправляя недостатки кодекса 1723 года, ущемлявшего права провинциалов, новый кодекс был обречен на яростное противодействие со стороны парижан.

Не менее болезненным стал для Гильдии шестой эдикт, амнистировавший подпольное книгопроизводство, с которым парижане боролись на протяжении десятилетий. В сущности, он подтверждал, что пиратство стало неотъемлемой частью провинциальной книготорговли, и признавал неспособность властей обеспечить исполнение существующих законов. Политика была вынуждена считаться с экономической реальностью: конфисковать значительную часть книг, продававшихся в лавках по всей Франции, было невозможно. Даже если бы удалось организовать рейды по складам и типографиям всего королевства, то книжному делу был бы нанесен такой ущерб, что это привело бы к его полному разорению. Парижане считали, что стали жертвами обратного действия переработанных законов, и не верили, что новые правила положат конец пиратству. В эдикте же утверждалось, что корнем проблемы была монополия Гильдии на привилегии и с ее отменой исчезнет и пиратство – конечно, при условии соблюдения соответствующих полицейских мер.

В целом благодаря этим эдиктам книготорговля должна была стать более открытой, а система ее регулирования пришла бы в соответствие с экономическим развитием отрасли. Однако, как это было свойственно большей части законов Старого порядка, новый кодекс оказался внутренне противоречив и содержал в себе как прогрессивные, так и архаические элементы. С одной стороны, книги рассматривались как товар, предназначенный для свободной рыночной торговли. С другой – их законный статус по-прежнему определялся королевской милостью (что весьма далеко от современного понимания копирайта). Конкуренция поощрялась, но одновременно увеличивалась зависимость книгопечатания и книготорговли от цеховой системы предшествующего столетия. Тем не менее, несмотря на непоследовательность, эдикты свидетельствовали о фундаментальном изменении государственной политики. Они восстанавливали нарушенное прежним законодательством равновесие и ограничивали господство Гильдии, показав, что после полувековых протестов голос провинциальных издателей был наконец услышан.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь