Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 29 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 29

В ответ парламент поручил королевским адвокатам («gens du roi», представлявшим корону при рассмотрении дел в парламенте) изучить доводы д’Эпремениля и собранные им документы и к 2 июля отчитаться о результатах. Однако первый королевский адвокат Антуан-Луи Сегье смог справиться с поставленной задачей лишь к 10 августа. Расследование оказалось столь обширным, что доклад о нем растянулся на три заседания. В печатном виде речь Сегье заняла 81 страницу: сначала он обратился к далеким временам возникновения письменности, поместив проблему в историческую перспективу; затем показал, какова была политика французской короны с момента изобретения книгопечатания; наконец подробно разобрал полемику, разгоревшуюся вокруг эдиктов 1777 года. Любопытно, что представитель короля Сегье был обязан защищать его решения и доказывать законность эдиктов, но он с таким сочувствием издагал доводы Гильдии, что она расценила его речь как поддержку своей позиции и даже ее опубликовала[81].

Тогда парламент учредил комиссию для дальнейшего изучения вопроса. В надежде, что ей наконец удалось добиться перелома, Гильдия разослала депутации ко всем влиятельным магистратам, призывая их возвысить голос против эдиктов. Однако закулисная кампания натолкнулась на внутренние препятствия. Когда один из синдиков, Огюст-Мартен Лоттен, получил аудиенцию у Этьена-Франсуа д’Алигра, могущественного первого президента парламента, который был тесно связан с Мироменилем, выяснилось, что сторонников открытого противостояния с правительством среди парламентариев почти нет. 24 января 1780 года д’Алигр наконец согласился назначить членов комиссии, но собирались они крайне редко. Так, 25 июля 1780 года комиссия рекомендовала адресовать Мироменилю неформальный протест; если на него не будет дан удовлетворительный ответ, то можно будет задуматься о формальной ремонстрации. После этого два года ничего не происходило; лишь в декабре 1782‑го комиссия составила черновик ремонстраций. Его должны были огласить на парламентской сессии в январе 1784 года, но тем дело и кончилось.

В 1784 году Невиль оставил свою должность в Дирекции, став интендантом По. Его преемники по-прежнему отказывались отменить эдикты. В 1787 году, через 10 лет после публикации эдиктов, Гильдия снова воззвала к Мироменилю: «Разоренная, уничтоженная шестью эдиктами 1777 года, Гильдия решается молить вас о возвращении кодекса 1723 года». Миромениль проигнорировал и эту петицию, ставшую последней в длинной череде записок, прошений и протестов, с которыми Гильдия обращалась к правительству. Кодекс 1777 года продолжил действовать вплоть до революции[82].

Таковы были правила игры. Для того чтобы понять ее ход, необходимо ближе познакомиться с социальным составом Гильдии, а затем изучить характер ее конкурентов за пределами Франции.

Глава 2

Парижский ландшафт

Париж был столицей XVIII столетия. Во всех европейских странах высший свет говорил и читал по-французски. Парижские литераторы задавали тон в изящной словесности точно так же, как парижские портные – в моде. В выигрышном положении вроде бы находились и парижские издатели: столица кишела авторами и давала непосредственный доступ к цензорам и высоким покровителям. И все же они были не способны удовлетворить растущий запрос на новые публикации, поскольку книжная индустрия по-прежнему оставалась в тисках Гильдии.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь