Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 118 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 118

И для всех богов, которые не будут иметь жреца, чтобы осуществлять особые жертвоприношения, писец будет производить публичные жертвоприношения и будет во главе священных мест[571].

Таким образом, писец в равной мере отвечает и за божественное, и за гражданское. Важно, конечно, то, что писец приносит жертвоприношения от имени города. Вообще, все выполняемые им функции в каком-то смысле безличны. Он выражает волю закона и города. Именно он записывает законы, религиозные установления и календарь жертвоприношений. И эти законы и установления он высекает на стелах и пишет на стенах святилищ.

Значение, которое приобретает письмо, огромно, оно выводит слово в публичную сферу и одновременно отделяет его от личности, придает записанному общий характер, трансцендирующий волю любой конкретной личности. Детьен пишет об этой новой формации политической жизни как о «демиургах», сходных с провидцами и врачами, но полностью лишенных всяких претензий на мистицизм и сверхъестественное. Он пишет и об их чужеродности всякому цеху и профессиональному объединению. Это – безличное начало, а потому писцы часто считались иностранцами, путниками, случайно пришедшими в город. В соответствии с новыми принципами демократии это всеобщее и безличное начинает приобретать большую власть и влияние. Вот что говорил Лисий в речи, направленной против такого государственного письмоводителя Никомаха:

Что отец Никомаха был государственным рабом, чем занимался он в молодости, скольких лет введен был во фратрию, об этом долго было бы рассказывать. Но кто не знает, какой вред принес он государству, ставши членом законодательной комиссии? Ему было поручено в четыре месяца произвести пересмотр законов Солона, а он вместо Солона сделал самого себя законодателем, а вместо четырех месяцев растянул свою должность на шесть лет и каждый день брал взятки за то, что одни законы вписывал, а другие вычеркивал. А мы попали в такое положение, что получали законы из его рук как будто от хозяина, и обе стороны в суде представляли законы противоположные, причем и та и другая сторона утверждала, что получила закон от Никомаха[572].

Отсюда и принятие законов, согласно которым писец не мог два срока занимать должность.

Это специальное значение письма, связанное с установлением демократии, отсылает к становлению особого пространства, так или иначе, вероятно, связанного с однородной генерацией из центра. Это пространство плоскости, выступающей как носитель знаков, прежде всего письменных. Мейер Шапиро в ставшей классической статье определил появление такой поверхности как своего рода семиотическую революцию, которая порвала с неровными поверхностями прошлого и сформировала

поле с четко заданной плоской поверхностью (или поверхностью постоянной кривизны) и определенной границей, роль которой могли играть гладко обработанные края искусственно созданного предмета. Горизонтальные линии этой границы вначале служили опорными линиями, связывающими между собой изображаемые фигуры и одновременно делящими поверхность на полосы, которые более четко задавали оси пространства, выполняющие роль координат устойчивости и движения в изображении[573].

Такое пространство предполагает упорядоченность и устойчивость, а также своего рода «равенство» знаков, которые на него нанесены. Такая поверхность, как и идеально представляющий ее лист писчей бумаги, первоначально не имеет рамы, но лишь прямоугольное поле, разделенное горизонтальными линиями, вдоль которых разворачивается письмо. Поверхность этого пространства должна быть гладкой и абсолютно чистой, не размеченной. В какой-то мере она напоминает платоновскую хору из «Тимея»:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь