Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Треугольник и связанные с ним числа, конечно, отсылают к пифагорейской тетрактиде (τετρακτύς), или «четверице», которую, по ряду свидетельств, Пифагор и некоторые пифагорейцы использовали в качестве клятвы[99]. Тетрактида имела вид треугольника, в который вписаны десять точек. ![]() Здесь число 10 было разбито на четыре ряда: два представляющих простое число, а два – составное. Тетрактида представляла самое гармоническое число, и из нее пифагорейцы извлекали целое учение о числах и отношениях[100]. Точки в представляющем ее треугольнике назывались «рубежными камнями» (ὅροι, termini), а пространство между ними – «полем» (χώρα)[101]. Слово хора для большинства читателей ассоциируется с «Тимеем» Платона, где оно обозначает знаменитый «третий вид» (triton genos – τρίτον γένος) (49а), не сводимый ни к области идей и первообразов, ни к области подражания им в вещах. Это «поле», вполне вероятно, соотносится с «полем истины», хотя последнее обозначается иначе – как pedion. Афинагор сообщает нам в связи с тетрактидой, что она содержит в себе все варианты числовых отношений и маркирует числовое измерение бога:
Таким образом, треугольник, не знающий времени и окруженный вечностью, лежит в центре всех миров и является их истоком. Но о нем трудно что-либо сказать, точно так же, как трудно сказать что-либо о том поле истины, которое видят в своем занебесном странствии души и которое остается лишь в их памяти, и то в недостижимом виде, так как память эта постоянно теряется в забвении. Каким образом идеи переходят в миры и воплощаются, Петрон, по словам Клеомброта, не сообщает, только говорит о том, что все 183 мира «соприкасаются друг с другом ‘по стихии’; но что это такое – ‘соприкасаться по стихии’, он далее никак не объясняет и не приводит доказуемых примеров»[103]. Между полем истины – тетрактидой – и мирами нет внятного перехода. Само понятие хоры как некоего поля было использовано Платоном для объяснения необъяснимого перехода от умозрительной парадигмы прототипов к их копиям. Речь шла о неуловимом переходе от парадигматического и лежащего вне времени эйдоса (εἶδος) к имитации (μίμημα) этой умозрительной формы, которая может оказаться носителем созревания и времени. Сам Платон говорит об этой промежуточной форме как о «темной» и «трудной для понимания»[104]. Деррида пишет о хоре как о неартикулируемом промежутке:
|
![Иллюстрация к книге — Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы [book-illustration-1.webp] Иллюстрация к книге — Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы [book-illustration-1.webp]](img/book_covers/141/141080/book-illustration-1.webp)