Книга Замри. Роман с театром, страница 128 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 128

Похожий на самого себя

Вскоре после смерти Светлова театр устроил вечер его памяти. Читали стихи, заметки, выступали друзья поэта. Мы узнали, что Зиновий Паперный пишет о нём книгу. Её название как нельзя более соответствовало устремлениям театра – «Человек, похожий на самого себя». Так возник спектакль, в котором удалось развить найденный ранее стиль. И поверить в себя.

О спектакле – не буду. Если бы я сегодня ставил о Светлове, всё было бы иначе и о другом. О том, как дар был разменян на шуточки, о вине поэта перед своим талантом, об обречённости забвению всего, что подчинено задачам дня. Так-то оно так, но перед глазами записная книжка с пометками о декабрьских днях шестьдесят шестого года, когда «Человек, похожий на самого себя» игрался в Москве: с утра нас с директором мурыжили в министерстве, грозясь запретить вечерний показ, если театр наполовину не сократит спектакль, – просили, обещали, кричали, хватаясь за сердце, льстили, требовали, глотали таблетки, приказывали. И там же, в записях, перечень зрителей, которые просили оставить места: Шкловский, Брик, Катанян, Вознесенский, Соболь, Алигер, Либединская, Казакова, Розов, Кнебель, Любимов, Эфрос, Хуциев, Зорин, Аникст, Дорош, Богословский… Назавтра Брик пригласила к себе, сказала, что плакала, когда звучало «И Меркурий плыл над нами, иностранная звезда».

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-45.webp]

Николай Шейко встречает Лилю Брик и Василия Катаняна, пришедших на спектакль о Светлове. (Москва, 1966)

И я подумал: может, что-то из того, о чём бы я сейчас ставил, было в том старом спектакле? И стыдно стыдиться наивных интонаций милых шестидесятых годов? Крутые новые предъявляют к ним свой счёт, в чём-то правы – но! Мой приятель оказался свидетелем такой картины на Земле обетованной. Солдат привели в музей и показывали киноматериалы о нацистских зверствах. В воспитательных целях, для усиления патриотизма. А парни с автоматами «узи» тащились от вида тысяч людей, подгоняемых ублюдками, они взирали на экран свысока и с превосходством: покорность предков была непонятна, вызывала возмущение. Ладно, не стоит об этом – большинство живёт не сознавая, что их счёт на жизнь кем-то когда-то оплачен.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-46.webp]

С Виктором Розовым

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-47.webp]

Марлен Хуциев – постоянный зритель нашего театра.

Что касается светловских спектаклей, я часто вспоминаю их, уподобляясь девочке, которая, имея много красивых игрушек, не расстаётся со старой куклой. И платьице у неё неказистое, и глаза незакрывающиеся, и нога на ниточке… Но вот не расстаётся, что-то приворожило в ней навсегда. Я знаю – эти спектакли стали для нас перевалом от мёртвых догм к театру, похожему на самого себя.

«Хорошая пьеса, но не ставить же?!»

Эти слова часто произносил Роман Тименчик, тот самый, чьей обязанностью было разыскивать хорошие пьесы. Как-никак – заведующий литературной частью. Но не смешно ли заниматься только «частью» крупному учёному, автору полутора сотен работ по истории русской культуры начала XX века, защитившему в Тартуском университете диссертацию по поэтике Ахматовой, блестящему знатоку «Серебряного века»? Не расточительно ли? Риторический вопрос. Жизнь дала единственно возможный ответ. Личность Тименчика во многом определила облик театра, уровень культуры и требований к себе, его интересы и круг людей, к нему приобщённых.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь