Книга Замри. Роман с театром, страница 136 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 136

Когда актёры в начале репетиций спрашивают: садиться на скамейку или нет? в какую сторону повернуться? куда положить шляпу? – я понимаю их правоту, но именно эта правота давит и заставляет подвергать сомнению всё, чем я дорожил в работе со своими артистами. Возможно, в этих сомнениях и таится скрытый смысл того эксперимента, участником которого я поневоле стал? Не в этих ли сомнениях заключена польза от встречи с новыми театрами?

На сцене

Любить зрителей нельзя, как нельзя любить незнакомых людей. С ними можно пытаться вести диалог. Он начинается заочно, с первой репетиции, но с выходом на сцену вступает в какую-то новую стадию. Этот день мучителен. Всё не так, неудобно и противно. На актёров тоже действуют пустые кресла в зале, поджидающем зрителя. Они скованны так, что еле лепечут, не знают, куда руки девать, или скованны так, что кричат и отчаянно машут руками. Им кажется, что они не готовы к переходу на сцену и всё, что было до сих пор, – цепь беспрерывных ошибок. Это хорошие актёры, те, кто взволнованы будущей встречей с незнакомцами. Плохим всё равно, они в этот день репетируют, как всегда, нормально плохо.

Сочувствую хорошим, оттого пробую репетировать вяло, неcпешно, ничего не требуя, – пусть свыкнутся с новой обстановкой, да и я привыкну к ней. Как в первый день на юге. Располагаешься в незнакомом жилье, привыкаешь к новой синеве и зелени, идёшь искупаться, а про себя говоришь – отдыхать буду с завтрашнего дня. Этот день не в счёт.

Но на сцене важно, чтобы и следующий день незаметно примкнул к предыдущему. Чтобы начавшийся отсчёт времени до предстоящей премьеры не изменил до неузнаваемости лица, не сковал мышцы, как в секунды перед выходом в эфир на телестудии. Сидят люди как люди, вдруг: тридцать, двадцать, семь, три, один – и вот уже маски.

Сцена тоже парализует. Трудно задержать дыхание, обретённое в комнате. Первые дни на сцене отмечены схваткой с невидимым зрителем. Надо подавить в себе и актёрах желание соизмерять свои действия с его претензиями, побороть постыдное желание нравиться ему во что бы то ни стало. Так что эти дни – ещё и схватка с самим собой.

«Ну кто так думает?»

На сцене происходит налаживание отношений с тремя измерениями. Поэтому непосвящённых разочаровывают стенограммы репетиций. И дело не только в скрытости внутренних мотивов, стоящих за режиссёрскими подсказками, но ещё и в их элементарности. Ждут откровений, а встречаются с – «громче», «дальше», «бегло», «сразу», «пробрось». Но из этого самого простого и творится сложное. У меня не ладилась сцена в «Последних». Эфрос спросил: «А что там?» Я рассказал сюжет, обстоятельства, взаимоотношения персонажей. «А как ты делаешь?» Я многословно объяснил. Он задумался, а я напрягся в ожидании эфросовского разбора. Анатолий Васильевич сказал: «Попробуй их поставить ближе друг к другу, чтобы было тесно». Попробовал – сразу получилось.

Мастера режиссуры всегда поражают умением выразить смысл через конкретные, видимые и осязаемые вещи. В этом проявляется их стиль, вкус, своеобразие.

За несколько недель до смерти Эфроса мы сидели у него на кухне. Он был в хорошем настроении, шутил. Я интересовался приездом Горбачёва на «Мизантроп». Расспрашивал о том, что он сказал, а Анатолий Васильевич показывал мизансцены – вот так сидел лидер, вот так его жена. Но что же он сказал? Эфрос доверительно посмотрел, и я решил, что сейчас стану обладателем светско-политической тайны. «Как у него костюм сшит!» – выдохнул он. В дальнейшем Эфрос несколько раз возвращался к этому голубому костюму, покачивая головой на манер профессионального портного, – «Как сшит, как сшит!».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь