Книга Замри. Роман с театром, страница 210 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 210

После дня, наполненного взывающими к порядку голосами учителей, под шум редких машин рассматриваешь потолок, по которому гуляет отсвет фар. Комната расширяется, в неё врываются невиданные картины. Они уносят далеко назад или вперёд от обыденного и незатейливого. Если наутро воскресенье, лежишь, припоминая ночные видения, отгадываешь их смысл.

Не рассказать о страхах-восторгах, предчувствии – рядом волшебство, и непременно должно что-то случиться. Тому, кто смирился с одиночеством, стулья и одеяло не нужны. Как позже сцена с лучшими техническими прибамбасами.

В основе грубого искусства театра очень тонкая материя.

«Я, кажется, разлюбил театр», – признался Анатолий Васильевич Эфрос незадолго до ухода из жизни. Как же надо его любить, чтобы этому удивиться. И какова наглость реальности, сумевшей бросить вызов самому воображению!

В начале жизни место реальности в последнем ряду. По мере лет она стремится выйти на первый план, тесня фантазии. Именно так, да ещё детскими сказками, детским садом зовут реальные актёры мечты, с которыми молодые приходят в театр.

По рассказу сестры Станиславского, младший брат выскочил из ложи и поцеловал край пачки наездницы. «Что с тобой, Костя?» – испугались родные. Не ответил. Дома перед иконой поклялся сотворить лучший цирк в Москве.

Музыка рождается от тишины, театр от молчания. Не объяснять то, что объяснять не надо, а высказать невысказываемое – не в этом ли его суть? До чего простенькая задачка – высказать несказанное.

Куда уходит театр? И то волнение, когда ищешь стулья для зрителей и то самое одеяло или простыню, которые станут занавесами, чернишь брови, наносишь маминой помадой румянец на щёки, долго разглядывая себя перед потрескавшимся зеркалом, удивляешься уже не твоему лицу, придумываешь костюмы из всего, что удаётся разыскать в шкафу среди скудных (тогда непонятно было, откуда такое богатство) вещей родителей, рисуешь деньги на покупку зрителями билетов, выписываешь контрамарку бабушке?

Где сейчас Зина, наперсница моих затей, как сказал бы поэт…

Мои богини! что вы? где вы?

Внемлите мой печальный глас:

Всё те же ль вы? другие ль девы,

Сменив, не заменили вас?

Услышу ль вновь я ваши хоры?

Узрю ли русской Терпсихоры

Душой исполненный полёт?

Иль взор унылый не найдёт

Знакомых лиц на сцене скучной,

И, устремив на чуждый свет

Разочарованный лорнет,

Веселья зритель равнодушный,

Безмолвно буду я зевать

И о былом воспоминать?

Небожители

Иду утром на репетицию оперы «Манон Леско», боюсь заблудиться в коридорах Большого театра. Нет лучшей настройки на репетицию, чем блуждание по этим катакомбам. Когда танцовщицы глядят на тебя с фотографий на стенах, непроизвольно съёживаешься от собственной неуклюжести, хочется как-то бочком проскочить. Но всё же и гордость от причастности к общему с ними дому.

Из балетного класса доносится музыка. Рискую опоздать, но что поделаешь – меня тянет туда, откуда доносится: балансе, баллонне и баллотте. Заглядываю, чтобы испытать восторг от вида хрупких созданий, с утра они кидают батманы и выстукивают ножками по полу.

Небожители! В перерыве встречаю стайки балерин в тех же коридорах – утиный шаг, но ноги, укутанные в высокие гетры, делают их похожими на невиданных птиц. И спины такие прямые, что сам молодцевато подтягиваешься. В буфете они берут гречневую кашу, и это не приземляет, а возвышает их в моих глазах. Всем свиной шницель, а они… Надо же – гречку, пожалуйста!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь