Книга Замри. Роман с театром, страница 251 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 251

Однако в том ли суть? Здесь хорошо знают, что такое терять свой дом, свой сад. Вишнёвый, банановый – какая разница?

Если буду с нашими репетировать «Ночь игуаны» Уильямса, всё поймут, не испытав муки не спать ночами от стука ящерицы по плоской крыше.

Возможно, не взялся бы за Чехова, если б не увидел в одном из театриков Манагуа его портрет. Кажется, уместнее авторы, славящие самопожертвование, но нет – писатель, у которого носители аффектированных страстей смешны.

Актёры «Вишнёвого сада» прикипели к обитателям русской фазенды.

Вокруг бородачи, ожесточённые войной. Стоит напомнить им о жизни, в которой есть место состраданию, без страшного ультиматума: или ты, или я.

На брызжущих яркими красками полотнах примитивистов нет стрельбы. Водопады, цветы, птицы. Жанровые зарисовки. На одной – вечерний променад деревенского Дон Хуана. Гарцует на коне, с саблей на боку, любопытные дамы выглядывают в окна, а мужья опускают жалюзи. Вокруг кобальтовая синева, а охровая луна так спокойна, что сюжетный переполох не нарушает гармонии.

Мир примитивистов уравновешен. Они уважают симметрию. Углы, разрывы, смещение горизонтали и вертикали, перекрестье, сдвинутость всего и вся? Из ежедневно виденного художники отбирают то, что дарит радость бытия.

На латышском хуторе жил гончар, делавший дурашливых и грустных, придурковатых и потешных чертей из сказок бабушек. Единственный раз он обжёг другого чёрта – с папкой. (Видимо, допёк советский чинуша.) Выразительная штука, но без той переливчатости глазури, что всегда отличала его керамику.

В редких случаях, когда у примитивистов появляется человек с ружьём, бледнеет живопись. Их призвание – изображать земной рай: застолье, апельсины и рыб, толстух, горы. По их композициям, лишённым линейной перспективы, представляешь райскую жизнь так ясно, как по кошмарам Босха – ад.

Работами примитивистов можно любоваться в фойе театра, в частных домах, на стенах учреждений. Но лучше – на рынке, куда вместе с продуктами их привозят крестьяне. Картинки раскладывают рядом с овощами и фруктами. Другой такой галереи для них не придумать. Как и для масок, лежащих на прилавках, среди юкки, маиса и манго. Они не повторяются. Уголки рта до ушей, опущены в гримасе, приподняты в улыбке, верхняя губа тонкая, нижняя – набухла, а вот не рот, а ниточка, еле заметная под огромным, обвисшим носом. Нос – самая выразительная деталь маски – живёт отдельно от лица, как у Гоголя, самостоятельной жизнью.

Маски подтрунивают над приценивающимися к ним ротозеями, над пёстрым рыночным людом, который шастает между рядами и не сразу замечает, а может быть, не хочет в них опознать собственные физиономии.

Во многих находишь черты актёров и героев «Сада». Вот, с асимметричным лицом, никарагуанский Епиходов, этот, со вздёрнутым носом, – Яша, сонный Пищик в обнимку с папайей, среди лука – Лопахин. А вот Фирс, точно – Фирс!

Рядом готовят к празднику гигантские маски. Они презрительно глядят на иностранцев, скупающих то, что не имеет отношения к истинному веселью: гамаки, рубашки расписные, сумки, портмоне из крокодиловой кожи. Скоро эти маски окажутся в центре карнавала, а я уже уеду. Хотелось чаще бывать тут, но!

НО омрачало походы на рынок. Навстречу кидается толпа ребятишек в тряпье. Прозрачные ручонки тянутся в надежде получить денежки. Ужас в том, что их нельзя давать. Местные строго наказали – возникнет драка, которую не остановить. Счастливцы, ухватившие сантимы, будут растоптаны обделёнными.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь