Книга Замри. Роман с театром, страница 369 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 369

Злата Прага

Мой товарищ, проходивший в августе 1968 года службу в армии, стал свидетелем инструктажа разинувших варежку солдат. Офицер откровенничал: «Мы подслушали телефон. Дубчек позвонил в ФРГ и сказал немцам: канцлер, кончай тянуть, вводи войска, мы заждались… Понятно?»

Все, ясное дело, закивали.

Кто бросил чёрную тень на воспоминания о радости при первом (и единственном) посещении Праги – не вопрос. Загадка – как случилось, что судьба подарила всплеск радости, редко случающийся даже в молодости?

«Щедрый вечер» Блажека – первая режиссура. На премьере в харьковском Доме культуры «Металлист» (том самом, где начинал Акимов) оказались актёры Словацкого национального театра. Открылся занавес, и на сцену явилась невесть откуда взявшаяся кошка. Я готов был бросить театр, спасла поддержка гостей.

Эва Полакова – красивая, умная, талантливая актриса, в которую нельзя не влюбиться, – объяснила, что мне послан хороший знак. Я в это поверил и благодарен ей. «Смерть зовётся Энгельхен» – фильм, в котором она успела сняться. (Несправедливо – Эва, гордость и надежда словаков, умерла в 38 лет.)

Выбор Блажека не случаен. Мой сокурсник, кукольник Сергей Ефремов, учил чешский язык. Он дал мне пару уроков, подарил «české pohádky» (сказки) и приобщил к журналу Divadlo, который открывал форточку в театральную Европу. Поэтому я кое-что знал о пражских премьерах и новых драматургах.

Чешский театр пребывал в расцвете. Ефремов и Эфрос взахлёб говорили о Крейче, оказавшем на них такое же влияние, как Йозеф Свобода на сценографов.

А ведь ещё Радек, Гроссман, Фиалка, Будский, Дудек…

«Поворот Ключа» Кундеры я ставил в Риге. Упрекали в формализме, прошёл раза три. Я дал убедить себя, что это творческая неудача. Теперь сомневаюсь.

Первый заметивший, что театральный мир мал, не до конца знал, до чего мал. Товстоногов вообще не посещал чужие спектакли, хватало того, что сообщали, чтобы иметь своё мнение. Не видя ни одной работы, он, как пишет Генриетта Яновская, сказал обо мне на занятиях: «Я был бы рад, если о ком-нибудь из моих учеников говорили так, как о нём». Тешит самолюбие (ещё как!), но и обидно – похвала была бы убедительнее, если б видел.

Да, этот мир мал. Всего пять лет в Риге, а легендарный Йозеф Свобода в пражской мастерской посвящает меня в секреты своих сценографических построений, опекает Ян Дрмола, драматург трёх пражских театров, а Павел Когоут – само внимание – зовёт на «Войну с Саламандрами» Чапека в его инсценировке.

С той поры и по сей день со мною чувство, что многие дары, которые преподнесла жизнь, были не по адресу. Возможно, это хорошо – в некоторой степени спасало от самодовольства, хронической режиссёрской болезни.

После «Процесса» в театре «На Забрадли» Когоут знакомит с автором пьесы по Кафке. Они приглашают в Градчаны на печёнку в сметане. Сидим до утра. Советуются: хотят, чтобы на гастроли приехал «Современник», восторгаются труппой, – но не будет ли он для пражан консервативен по форме?

Я рассеян – не отошёл от Кафки, а они спорят о том, разрешат ли какую-то передачу по телевидению. Пройдёт – не пройдёт? Чего так суетятся?

Был 1967 год. Задним числом понял: всё уже накалено. Речь шла о цензуре, одном из опорных столпов власти, а драматурга звали Вацлав. Гавел!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь