Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Каждый день несёт что-то хорошее. Но что делать с дурнотой? Знаешь, что и она часть жизни, но не смириться. Горы, прохлада, площадь, вино, дети вокруг, – а почему-то всплывают россказни о «глубинном» народе. Подаривший нам этот термин не всё учёл. Кто знает, что в глубинах? Туда не доходит солнце. В темени рождаются землетрясения. Главная примета времени – сознательное сталкивание всех со всеми. Державники – либералы, христиане – мусульмане, белые – чёрные, натуралы и гомосеки, жуткие девяностые и славные двухтысячные. Глубинный народ в трудах и заботах. Дети, семья, отечество. А прочий народец – суетный, интернетный, неясно, на чьи деньги живущий. Занят тем, что мутит воду. Его взгляд на историю – поклёп на современность. Ему остаётся уповать на то, что народ со временем отделит истинно глубоких людей от бандитов, воров, лжецов, антисемитов, русофобов, нацистов и прочей нечисти. Гитлеровцы сожгли Периволи. Они не без причины заподозрили жителей в содействии партизанам. Те, кто был с деревней кровно связан, миром стали её поднимать. Но отцу Дины отстроить родовой дом (тот самый, в который, щедро делясь тем, что сама любит, она меня позвала) удалось гораздо позже. Началась гражданская война. Корни её – в конфликтах между участниками Сопротивления, которые по-разному видели страну после освобождения. Бóльшую часть Греции освободили партизаны. Многие из них, когда пришли правые, вынуждены были, подобно Василису Саранти, бежать от преследования и пыток. Верхушка компартии осела в Москве, рядовые – отправились в Ташкент. Василис с женой Катиной, которую встретил в годы войны в спасительных горах, переходя границу Албании, не думали, что покидают родные края на двадцать шесть лет. Афины захватили «чёрные полковники». Там классическая диктатура – охота на инакомыслящих, исчезновение неугодных, тюрьмы, цензура. В Ташкенте родились две дочки. Младшую крестили Аурикой, официально же зарегистрировали в память о недавно умершем деде Константиной (Тиной-Диной). Но в школу она пошла не в Ташкенте, а на севере Казахстана, куда партизана Василиса Саранти с семьёй сослали на пять лет. Внутрипартийная борьба, интриги, дрязги, склоки… «Товарищи высылали товарищей», – недоумевает Дина. И с такой же наивной интонацией, но уже без горечи, а с восторгом рассказывает о линейках, сборах отряда, кострах и прочих пионерских делах. Вот такой театр. В 2008 году в Греции проходил опрос населения, касающийся отношения общества к гражданской войне: «Какую бы сторону вы выбрали, если бы жили в ту эпоху?» Вот ответы – в процентах от общей численности населения: 39% – ни одну из сторон, 23% – левых, 14% – правых, 24% – не ответили. — Как дела? – Периволи! — Как здоровье? – Периволи! — Как репетиция? – Не скажу, что Периволи… Так я могу теперь отвечать на любые вопросы. И даже спрашивать – у тебя всё периволи? Имя деревни стало для меня созвучно всему радостному. Каждый день – день рождения. Благословенное место под самым небом – не место отдыха. Не отпуск на природе. Большинство приезжающих живут в деревнях и в городках, быт которых мало чем отличается от перивольского. Сюда едут не загорать, а жить. Тут речь об общей памяти, которая по своему характеру глубоко интимна. Племянник Дины в разговоре вспомнил нынешнего далай-ламу, долгие годы скитающегося по свету и знающего цену общих воспоминаний. Однако слова его привёл неточно. По-настоящему они звучат так: «Дайте тем, кого вы любите, крылья, чтобы летать, корни, чтобы вернуться, и причины, чтобы остаться». |