Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Так или иначе, отдыху конец. Прощайте, дюны и маслята. Надо отвечать. Я неисправимый индивидуалист. Необходимость говорить «да», поднимать руку «за», пренебречь собственным мнением в групповых интересах не по мне, но… Одно дело не дать связать себя с партией произвола, другое – с движением за обретение латышами прав, которых они были насильно лишены. С коммунистами было просто – срабатывало чувство брезгливости – никогда! ни за что! Даже если отберут театр. Ныне же… Логика моей жизни (если она была в ней), суть того, что десятилетиями отстаивал наш театр, подталкивали присоединиться. Инстинкт сохранения себя – отказаться. Собрался в город. Позвонил Роману Тименчику, помощнику по литературной части, попросил прийти. С ним, умницей и эрудитом, стоило посоветоваться перед принятием решения, которое могло иметь самые неожиданные последствия. Отказываясь подписать воззвание, я рисковал поневоле очутиться среди тех, кого бесило желание латышей обрести свободу. Не используют ли они это в свою пользу? Не стоит задумываться – это чушь из арсенала совчиновников: «А вы подумали, кем и как это может быть использовано?» Одному из них я ответил: «Зачем? Просто буду вести себя честно». Он снисходительно заметил: «Честность бывает разная». Им нравилось так считать. Если честно, мне близки были устремления латышей, их боль понятна. И я готов был, как это случалось до сих пор, делить с ними все горести и радости. Думаю, они не сомневались в этом, иначе не обратились бы ко мне. Со многими инициаторами обращения меня связывали не только личные симпатии, а и годы пусть тихого, но упорного сопротивления режиму, презирающему как людей, так и нации. Но что это? Среди новых борцов за справедливость старые партийные функционеры, поэты, прославлявшие вождей, гэбисты, художники-холуи, чьи картины тешили высокое начальство. Соображения политической целесообразности – мол, сейчас они работают на прогресс – вызывали тошноту. Тактика?! Пусть так, но я тут при чём? Это слово терпеть не могу с тех пор, как сообразил, что таится за фразой «тактика и стратегия революции». Слово не виновато, но с юности оно стало синонимом обмана и двуличия. Точнее арифметики Пришёл Тименчик. Никогда прежде не видел его столь взволнованным. Когда арестовали его друга и Роман принёс, чтобы спрятать у меня, переписку, он был несравненно спокойнее. Рома сразу уловил в надвигающихся событиях предвестие самых разных перемен. Помнит ли сегодня профессор Иерусалимского университета подробности того августовского вечера? Тогда он затянулся «беломориной» и после паузы вымолвил – «отказываться». В общем-то, было ясно – вступать в эту игру нельзя. Не моя она. Но хотелось ещё раз всё обдумать, чтобы в последнюю минуту довериться тому, что точнее арифметики. Точнее арифметики?.. Вот набираешь студентов, и к третьему туру остаётся несколько человек на одно место. Нелепо подсчитывать достоинства и недостатки каждого. У этого голос лучше, тот пластичнее, этот удался ростом, у того руки выразительнее. Когда достоинства и недостатки каждого уравновешивают друг друга, задаёшь себе простой вопрос: кто из них может стать актёром твоего театра? С кем вместе хотелось бы проводить часы, дни, годы? И всё ясно. Решение подсказывает чувство эстетической близости, что ли. |