Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
2) Окунаясь в «прустизм», мне следует притормаживать: чтение действует на меня как наркотик, я теряю свою «творческую» независимость! 4 Начинаю уставать от прустовской иконографии: слишком тесная связь между биографической реальностью и ее отражением в романе, это утомительно, тем более что время тяжелое. 5 Родство между Прустом и Фотографией: Фотография – это отчаянные поиски Прежнего времени, напряженное воскрешение памяти, в которой я (субъект) беспомощно блуждаю. Это прекрасно видно по иконографии Пруста: его роман буквально иллюстрированный (фотографиями из его жизни). И я – скромно, но как громко ни кричи, это не значит, что претендуешь на то, чтобы воображать себя Прустом, – я тоже пытаюсь сейчас написать свои «Поиски утраченного времени» с мамиными фотографиями. И в этих попытках не больше нескромности, чем у Пруста, когда он рассказывал о своих матери и бабушке[121]. 6 Как просматривать фотографии? Быстро? Любоваться? Упиваться? и т. д. 1. Много 2. Меньше 3. Некоторое время: Мать Пруст и т. д. 7 Пейнтер I[122] Каттауи 15[123] «Умирающий Джеймс говорил <…> „Я читаю нечто длинное, утомительное и восхитительное, похожее на то, что делаю я сам: Пруста“». Всегда с Прустом, это чувство, эта очевидность уже сделанного – или того, что я мог бы сделать. Пруст = тому, что меня утомляет и пленяет в себе самом. 8 История произведения ≠ истории Текста (авантекст и т. д.) (Я говорю «произведение» – а не «текст», в пику недавней моде, утверждению которой я, впрочем, посодействовал.) — Пробные шаги Пруста, прежде чем «дело пошло»: первые произведения, неуверенные, незаконченные и робкие, боязнь сделать решительный шаг, увязнуть в романе. А потом, внезапно, всё соединилось: то есть в один прекрасный день он смирился с нелепостью условного Я и прошедшего времени: «Долгое время я ложился спать рано». (Я топчусь на том же месте: двигаюсь на ощупь, не смею сделать решительный шаг и нырнуть с головой в эту чушь, в Роман.) 9 (Читаю сейчас Пейнтера): Одурманивающее и нагоняющее тоску чтение. Впрочем, как ни странно, сама книга навевает на меня тревогу. Почему? Не из-за «порочности»; я ее там вовсе не вижу, сплошная фальшь. Тревога от прошлого, От Смерти? Тревожней, чем де Сад. 10 Сравнение / Отождествление «Сначала я хотел бы высказаться о Прусте в общем». «В общем» здесь означает мое частное мнение. В «Критике и истине»[124] – примечание – некий журналист возмутился. Он сравнивает себя с Прустом! То же относится и к фотографии РБ. Можно идентифицировать себя, даже ничего не написав. Мы идентифицируем себя с Прустом, когда нам кажется, что у нас впереди произведение (которое нужно написать) – потому что всё свое произведение он рассказал в будущем времени… 11 Подготовка У Пруста нет «истории» – то есть диахронии, с кризисом, завязкой, интригой и т. д. – разве что «скриптуральная»[125], то есть история письменной передачи текста. 12 Предположим, я хочу написать роман, который – в открытую, без утайки – «адаптирует» роман Пруста, «вдохновляется им», «воспроизводит его»; тогда я, по сути, проделал бы то, что сделали бесчисленные авторы, перенесшие на сцену Эдипа или Фауста. Я рассматривал бы прустовский роман как некий «мифический ресурс» (история романа, рассказанная как миф). |