Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
— То есть требуется философия, рожденная субъективно (причем неважно, какова она: «истинность» философии зависит от читателей). 19 bis «Скептицизм» (испытав искушения за последние годы, я имею в виду скептицизм того, кто испытывает искушение) – очень плохая философия: тому, кто усваивает или уже усвоил скептицизм, не нравится ни одно произведение. Нужно всё время выглядеть так, будто во что-то веришь. 20 Всё же загадочны эта скука от бесконечных тирад, посвященных Сванну – Одетте и Рассказчику – Альбертине, – и радость от всего остального. — Будто было три Пруста: 1) социальный и ироничный, критик и реалист (французская традиция Наблюдения и расшифровки его результатов); 2) чуткий, великодушный, сострадающий, нежный; 3) без конца мусолящий любовное чувство. 20 bis Воображаемое / Символическое нереальное скучное отстраненное ↓ светскость реализм страстное 21 Пьер-Квинт 119[128] Весь психологизм NRF[129] – сплошная нелепость: Ривьер, публикуя в NRF фрагмент из «Германтов…», дает набор фрагментов психологического анализа – выбрасывая описания жизни света. Это очень противоречит Прусту. 21 bis Пьер-Квинт 99 Пруст: поначалу читать казалось так трудно, что требовались разные технические ухищрения, чтобы вчитаться. Ф. Вандерем: «Чтобы чтение было приятно [не знаем, есть ли тут ирония], вы начинаете в первую неделю читать по двадцать страниц в день <…>. В общем, главное правило: никогда не форсировать <…>. Вы продолжаете в течение недели, к концу которой вы прибавляете в день по пять страниц <…>. И вы довольно скоро <…> добираетесь до конца <…> испытывая всё более сильное и острое удовольствие». 22 По правде сказать, нет ничего скучнее «Пленницы» и «Беглянки». 23 — Я не считаю себя безусловным приверженцем (или фанатиком) Пруста: я нахожу «Любовь Сванна», как и линию Рассказчика и Альбертины, неудобоваримой, бешено многословной: листаю, листаю страницы, а писатель всё охвачен яростным многословием, невыразительным монотонным бормотанием. 24 Прустовское сострадание Поиски I, 497 [Сострадание] Когда плачет Рассказчик (герой), это не вызывает «сострадания». То же в отношении любого плачущего положительного персонажа. Но это надрывает сердце: [бабушке пришлось дать Рассказчику коньяку, чтобы побороть его приступ удушья] «Бабушка покраснела, ей было неловко, в глазах читались разочарование и усталость. 24 bis — Я, наверно, сейчас пойду, раз тебе стало лучше, – сказала она и быстро вышла. Я только успел ее поцеловать и почувствовал на ее прохладных щеках какую-то влагу, возможно вечернюю сырость, принесенную с улицы»[130]. — покраснела — прохладные щеки — неявные, возможные слезы (ср. как-то ночью, мама) 25 27 мая 78 В теме «Пруст, его мать и бабушка» меня смущает, в сущности, то, что это не моя мать. Но отчего это могло бы меня смущать? Если бы я неизменно узнавал маму, разве это не смущало бы меня еще больше? Вот это колебание между узнаваемым и незнакомым как раз и делает литературу. 26 Пейнтер II, 64 — Болезнь Матери Пруста: она ее отчаянно скрывает. (см. подробности) Смерть: 26 сентября 1905 = мама Но: В чем мать Пруста отличается от мамы (хотя есть общие черты) 27 Пруст: Мать, бабушка = заряжает всю книгу идеей, образом, символом Высшего Добра. |