Онлайн книга «Великая река. Другой берег»
|
— Я спасла себя, глупый, – сказала она. – А ты – иди спать. Поздно. Или, наоборот, уже слишком рано. …Ойкью уснула прямо за столом, сидя на табуретке и положив голову на скрещённые руки. За всё то время, пока была лодочницей, она научилась засыпать в разных неожиданных местах, так что уснуть, сидя за столом, казалось чем-то почти обыденным. Её разбудил вопль проснувшейся бабушки: — Ойкью! Вредная девчонка! Опять седмичник кому-то подсунула? И как мне его теперь выпроваживать?! — Как-как, отворотом, конечно, – сонно ответила Ойкью, но, стоило ей задуматься над тем, что, собственно, происходит, она подскочила, мгновенно проснувшись. – Погоди! Это Варн, и его никуда не надо выпроваживать. Дай человеку поспать! — Здрасьте приехали, – бабушка застыла на одной из ступенек лестницы, ведущей наверх. Вообще-то предполагалось, что седмичник действует как приворот, но в руках Ойкью это растение обретало совершенно неожиданные свойства. Никого приворожить ей ни разу так и не удалось, зато все жертвы её специфического – Ойкью и сама понимала это – юмора сразу засыпали глубоким сном. В итоге ей приходилось тащить этих несчастных домой, где бабушка, наконец, их расколдовывала. «Это потому, что ты сама считаешь привороты такими скучными, что заснуть можно», – объясняла ей бабушка. В общем-то, бабушка была совершенно права – привороты ни капельки не развлекали Ойкью: когда она смотрела на чужое подобное колдовство со стороны, ей казалось оно грустным, глупым и чуточку противным. Тем временем бабушка стояла и глядела на внучку почти обиженно: она сознавала, что явно чего-то не понимает. — Это Варн, и я его украла из лодки Деда, – терпеливо объяснила Ойкью. – Я не подкладывала никакого седмичника. Он вроде как сбежал из дома, поэтому ночует сегодня у нас. Он по доброй воле сюда пришёл. — Это-то меня и пугает, – удивлённо проговорила бабушка. – Ты хоть понимаешь, кто он такой? Она ещё раз внимательно посмотрела на внучку, сокрушённо покачала головой, а затем всё-таки спустилась и принялась собирать на стол. Ойкью бросилась ей помогать, влекомая целью узнать, что будет на завтрак. Следующим по лестнице спустился дедушка. Ойкью заметила, что мха у него на затылке чуть-чуть убавилось, а на лице, наоборот, чуть-чуть прибавилось. — Явилась не запылилась, – прокряхтел он, неодобрительно глядя на внучку. – Мы уж думали, канула в во́ды реки – ан нет… — Я тоже скучала, – заверила его Ойкью. – Правда-правда. Дедушка неопределённо крякнул и очень медленно сел за стол. Следом спустились мама и папа. Последний с вечера, как всегда, был нормального роста, даже почти не задевал головой потолок. — Ойкью! Глазам не верю! – воскликнул он, и голос его звучал радостным шелестом листвы. Папа обхватил Ойкью руками-ветвями и поднял, так что она смогла обнять его за шею. Папа Ойкью был сыном дриады, которая жила в липе, и могущественного лесного духа: от дриады он унаследовал родство с липой, золотистые глаза и ворох листвы вместо волос, от духа – неустойчивость облика и способность к древнему тайному волшебству. — Ты выросла, – проговорил он, опуская дочь обратно на пол. — Я – нет, а вот ты – точно вырос с зимы, – лукаво улыбаясь, проговорила Ойкью, и папа негромко засмеялся. Они уже почти садились за стол, когда на кухню всё же удосужился явиться проснувшийся Варн. В его сторону обратились четыре пары любопытных глаз. Мама Ойкью решила проявить такт и не стала таращиться на гостя, зато сама Ойкью наблюдала за мальчиком с интересом. Наконец она видела живые эмоции на его лице: замешательство, смущение, лёгкое (а может, и не очень) потрясение. Ойкью ещё помнила, как непростительно смело он вёл себя вчера при встрече с лодочниками, и теперь ей приятно было видеть его растерянным. Поэтому она не спешила представить Варна семье, вовсю наслаждаясь ситуацией. |