Онлайн книга «Барбара»
|
— О да, – Андреас поклонился, – с тех пор, как я был школьником… я отлично знаю… мадам Саллинг. — Мадам Аггерсё, – с улыбкой поправила его Анна Софие. — Мадам… мадам Аггерсё? – изумленно спросил Андреас и снова поклонился. Его светлое лицо окаменело в замешательстве. Барбара внезапно вспыхнула. — Я вас отлично помню, – поспешно сказала она, завершив фразу своим коротеньким смешком. Г-н Поуль это слышал. Такой знакомый вздох, переходящий в фальцет, – ах, он ее хорошо знал! Сейчас собеседники повели игру. И Андреас, и Барбара были слегка смущены, но Барбара быстро нашла какие-то общие фразы и произнесла их. Она также помогла ему разговориться, внимательно выслушивала его рассказы, сопровождала его слова небольшими вспышками смеха. Но вскоре он стал сердечным и небрежным, как прежде. Но все-таки не до конца стал собой прежним. Во всем, что он говорил, теперь ощущался совсем легкий налет серьезности и благопристойности. — Ты не побрезгуешь тем, чтоб жить у нас, Андреас? – спросила Анна Софие. Они двинулись в путь: г-н Венсель, соренскривер, Андреас Хейде, Анна Софие и Барбара. Сейчас все направлялись домой. Широкий людской поток тек между постройками Монополии и по тропинке вверх между кладбищем и кордегардией. Г-н Поуль пошел со всеми, нагнал свою жену и зашагал рядом с ней. Она посмотрела на него, словно бы слегка ошарашенно, но ничего не сказала. — Видимо, сегодня нам вряд ли удастся уехать, – сказал г-н Поуль. — Да, – безразличным тоном ответила она. — Для тебя это, наверно, не столь существенно? — Что? Ах, уехать? Нет, конечно, что ты, сейчас мы не можем уехать, ведь корабль пришел! Завтра, дружочек! Или послезавтра. Она обращалась к нему, словно к докучливому ребенку: дружелюбно, но отвлеченно. — Вы зайдете к нам вместе со всеми? – спросила Анна Софие. – Вы, г-н Поуль, должны поздороваться с нашим племянником! Г-н Поуль хотел было извиниться и откланяться, но Барбара сказала: — Поуль, да пойдем же со всеми! И Поуль пошел со всеми, последним из гостей, нерадостный и терзаемый недобрыми предчувствиями. Он чувствовал себя совсем лишним. Все это слишком напоминало ему тот вечер, когда в город зашли французские корабли. Андреас Хейде был не из тех, кто может смирно усидеть на стуле в пасторской гостиной. Он был в доме везде одновременно, разговаривал со всеми разом, в один миг об экономике, в другой об опере, а в промежутках переключался на охоту на гринд. Он привез новую книгу, рассказал он, которая заинтересует соренскривера, – она у него в сундуке, он сейчас же ее вынет. Он без церемоний снял свой сюртук, повесил на стул и принялся распаковывать багаж. За этим занятием он пел своим высоким голосом: «Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла». Затем он поднялся и с внезапной почтительностью посмотрел на Барбару: — Ах, да простит мне мадам Аггерсё, что я нынче так sans façon![60] Я все забываю расстаться с моими дурными студенческими привычками. Но я приложу старание к тому, чтоб всегда помнить. Соренскривер подумал, что Андреас выглядит скорее не как студиозус, а как petit maître[61], в рубашке с непомерными рукавами и в кружевах. Может, это все пустяки, которые можно списать на юность. Он не хотел выносить чересчур поспешных суждений. Но все же он представлял себе сына своего родного брата несколько по-иному. |