Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— Я и не видела их никогда, опорники эти, – говорю. – Миллион раз мимо проходила и не замечала. — Я тоже. Пока не устроилась на почту. Но надолго меня не хватило. Будда внезапно заинтересовался, спросил, где ещё она работала. Эмани пустилась в долгое перечисление, а я подумала, что наверняка есть и другие вещи, невидимые для меня. Будки, двери, трубы, лестницы, да мало ли что. А теперь оказалось, что речь о целых мирах. Одни жуткие, как тёмные пруды, другие скучные, или вот блестящие, как эта торговая шкатулка с барахлом. Подсветка, зеркала, перезвон колокольчиков и механические танцующие продавщицы. Поток покупателей прибивает меня к эскалатору, несёт дальше, выше. Мимо книжного, где цены как в ювелирном, мимо игрушек, ресторанной зоны, детской площадки, аккурат к отделу товаров для новорождённых. «Не смей, – приказываю себе, – давай в другую сторону». И почти получается. — Зачем нам сюда, мась? На оптовке такие же кроватки, только в пять раз дешевле, – ворчит знакомый голос. — Ну, Серёжа! Папа денег дал, не жмись. Молодая женщина в распахнутой рыжей дублёнке похожа на ледокол – словно раздвигает невидимые преграды большущим животом. На пухлом сметанном личике решимость и ничего кроме решимости. Она своё не упустит. Поэтому спутник – угрюмый красномордый бугай – покорно идёт следом. Большой и несуразный среди воздушных кружавчиков, изящной, словно кукольной, мебелюшки и прочих бирюлек. — Смотри, какая! Прелесть! Сколько стоит? Ну да, ручная работа, я понимаю. А та, светлая? Ничего себе. А здесь ящик выдвигается? – будущая мамочка и продавщица трогают, нюхают, обсуждают. И прямо лучатся удовольствием. — Вы уже знаете, кто будет? Мальчик или девочка? — УЗИ показывает девочку. — Тогда предлагаю вам эти мягкие бортики. — Розовые? Как-то банально… — Что вы! Коралловые!.. — А, ну если коралловые, тогда можно. Бугай таскается за ними, терпит. Не могу назвать его иначе. В гоповском куцем пуховичке и культурных начищенных ботиночках, с вязаной шапчонкой, которую он мнёт в горсти, словно провинившийся малолетка. И эта старательная умильность во взгляде. Эта «мася» в адрес жены. Конечно, жены, а кого ещё? Вон и обручальное кольцо, которое он снимает, когда отправляется по флэтам и сейшенам. Когда на его бедре позвякивает цепь, а на плечи наброшена косуха. — Серёжа, давай эту купим, пожа-а-алуйста! Эх, Меля. Как ты вещал? «Мы – настоящие хищники, мы не животные с фермы»? Вроде того. Я плоховато помню. А Кикс? Тоже семейный? Впрочем, какое мне дело. И Спринге наверняка плевать, ей так даже лучше. Подойти к тебе, спросить о подружке? Нет, пожалуй, пора на выход, пока ты меня не заметил. Ни к чему это. Стыдно нам будет столкнуться лбами. А если тебе нет, то мне – точно. Стыдно. За тебя. 33 Каша сказал, что будет работать. Официально его никто не возьмёт, но можно помогать у матери на рынке. За копейки, но всё-таки лучше, чем совсем ничего. Потому что слесарь или сварщик – звучит гордо, но Кашиным склонностям не отвечает. Он хочет машину, чтобы таксовать. С шаражной корочкой о наличии рабочей профессии в кармане, тут вариантов нет, но сам себе хозяин. Так что – вперёд, за мечтой. Простите, браты, теперь будем редко встречаться. А ежели окажетесь на центральном рынке, спросите Вовчика Каширина, тогда и свидимся. |