Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 100 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 100

Иллюстрация к книге — Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время [book-illustration-56.webp]

Франсиско Гойя. Сон разума рождает чудовищ. Ок. 1799 г.

Начиная с 1896 года Жарри повсюду разъезжал на чрезвычайно дорогом для того времени велосипеде марки Clément luxe 96 и обращался с ним так, словно тот был частью его собственного тела, его продолжением. В «Суперсамце» герой тоже побеждает поезд благодаря своему велосипеду. Машина наделяет своего оператора божественными способностями. «Беговой автомобиль с его кузовом, украшенным большими трубами, напоминающими змей с взрывчатым дыханием… ревущий автомобиль, который точно мчится против картечи, – прекраснее, чем Победа Самофракии»[391], – писал несколько лет спустя в манифесте футуризма Маринетти, на которого произведения Жарри оказали большое влияние, они даже были знакомы друг с другом. Пользователь машины и не замечает, что машина тоже использует его. Его душа становится подобна механизму машины, и вместе они стремятся к лаврам, которые раньше принадлежали одному только традиционному Богу.

Машины, как истинные влюбленные, внедряются людям в мозг, и те делают то, чего ожидают от них любящие, и стремятся к тому, что внушают им машины. Люди, конечно, программируют машины, но создают такие программы, которым на самом деле они сами хотят соответствовать и подчиняться. Самые сокровенные их желания и программы машин едва отличимы друг от друга. И если из XX века мы перейдем в XXI и задумаемся о том, сколько времени мы проводим не перед все более усложняющимися конструкциями машин, а перед плоскими экранами, вглядываясь в них так глубоко и сосредоточенно, как только влюбленный может смотреть на объект своей любви, то складывается впечатление, что мечта Нарцисса, наконец, исполнилась. Влюбленная машина и человек, влюбленный в машину, связаны неразрывными узами.

Удаление мозгов

Согласно «уравнению» Бодлера, современный человек, по-видимому, оправдывает свое существование как человека таким образом, что старается исчезнуть как человек и превратиться во что-то другое. Ирландский поэт Уильям Батлер Йейтс, сидевший в зале на премьере «Короля Убю», записал в тот вечер в дневнике: «Персонажи должны быть куклами, игрушками-марионетками, и теперь все они прыгают, как лягушки, вырезанные из дерева; вижу, как главный герой, кто-то вроде короля, несет в руках, как скипетр, щетку, похожую на ту, которой мы чистим унитаз. Поскольку мы чувствовали себя обязанными поддержать воодушевленных сторонников спектакля, мы похвалили его, но этим вечером в отеле “Корнель” мне очень грустно, потому что комедия, беспристрастность в очередной раз продемонстрировали свою растущую силу. Я спрашиваю: “После Стефана Малларме, Поля Верлена, Гюстава Моро, Пюви де Шаванна, после наших собственных стихов, после всех тонких красок и нервных ритмов, после нежных оттенков Кондера – что еще может быть после всего этого? После нас – Дикий Бог”»[392].

С появлением этого нового Дикого Бога началось новое сотворение мира. В конце XVIII века появляется гильотина, которая спустя столетие передаст эстафету разрушению. Через несколько месяцев после премьеры «Убю» в Новом театре на улице Бланш, 15, 13 апреля 1897 года в Париже, в нескольких сотнях метров от Нового театра, в квартале Пигаль, в часовне, приспособленной для этой цели, был открыт театр «Гран-Гиньоль». Управляющим в этом театре стал Дикий Бог (Savage God). Театр был основан Оскаром Метенье, который начинал как драматург-натуралист, а ради дополнительного заработка пять лет проработал в полиции. В его обязанности среди прочего входило сопровождение к гильотине заключенных, приговоренных к смертной казни. По его собственному признанию, за пять лет работы в полиции он понял, что абсолютной честности не существует, а мораль – это просто условность[393]. Своим театром он с самого начала намеревался нарушать табу, его программа состояла в пренебрежении моралью – определяющими элементами его сценической деятельности были безумие, откровенный страх и ужас. Не было ни одного садистского акта, который не был бы инсценирован: вырывание глаз, сдирание кожи заживо, изнасилование, перерезание горла, осквернение трупов и некрофилия, вскрывание черепов, нанесение увечий, каннибализм, убийство детей, преступления, совершенные под гипнозом. И, естественно, казнь на гильотине. По большей части, грех торжествовал.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь