Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 80 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 80

Для Мальдорора «самое унизительное наказание», которое только может постичь человека, – это невозможность свободно распоряжаться именно тем, что является единственным доказательством его существования: собственной жизнью. Тысячелетиями он вверял свою жизнь Богу: он получил ее от Него, Он же ее и заберет. Но что, если Божественная гарантия будет утрачена? Что, если сам Бог чувствует: «…я же давным-давно перестал походить сам на себя!»[312] Это даже хуже, чем смерть. Бог больше не равен самому себе, страдает от нехватки самого себя. А поскольку Он при этом все-таки остается Всемогущим, Он сваливает это чувство нехватки на свои создания. Вот главный источник страданий Мальдорора: Творец, Которого он обожающе ненавидит, заглядывает в его сознание и мешает ему быть идентичным себе, делает его неспособным примириться с собой; в нем вечно скрывается Чужак, Другой, ставящий его лицом к лицу с его собственным исчезновением.

«Конечно, днем, как хорошо доказывает опыт, каждый может успешно противостоять Великому Трансцендентному Объекту (как он зовется, всем известно), ибо в это время суток наша воля готова защитить себя и дать нешуточный отпор. Но вот всю землю и всех людей, не исключая тех, кого наутро ожидает виселица, обволакивает сумрак ночи, и тогда… о, как страшно видеть, что твой мозг – в кощунственных чужих руках! Беззастенчивый скальпель рассекает потаенные его глубины. Сознание хрипит, проклинает насильника, но поздно, дело сделано: целомудренный покров изорван в клочья. Позор! Дверь нашего убежища взломана, и все доступно разнузданному любопытству Божественного Вора. Не смей терзать меня так подло, слышишь, ты, мерзкий соглядатай моих мыслей! Я существую, и значит я – это я, и никто другой. Я не потерплю двоевластия. <…> В одном мозгу нет места для меня и для Творца»[313].

Уничтоженный Мальдорор беспомощно сыплет проклятиями. Его «знаменитую волю» Бог/Сатана сводит на нет так же, как и волю Бодлера («К читателю»). Как если бы ему отрубили гильотиной голову, а потом эту голову, которая все еще чувствует и думает, вложили ему в руки. Вот, иди, устраивай свою жизнь. Он по-прежнему человек, но уже в двух частях, как на американском тинтайпе, сделанном около 1865 года, на котором – благодаря уже тогда широко распространявшейся технике монтажа – человек держит на подносе собственную голову, как у Тициана или Караваджо Саломея держит на подносе голову Иоанна.

Кто из изображенных на этой американской фотографии может назвать себя «Я»? Голова, которая видит и думает? Или тело, которое не видит, не думает, но живет и чувствует? Существует ли мышление без тела? Существует ли самосознание без тела? Или тело – необходимое условие для мышления?

Необязательно отрубать голову гильотиной. Человек может легко лишиться головы, даже если она останется у него на шее. Альфреду Жарри не исполнилось и 13 лет, когда в 1886 году он написал в одном стихотворении, что жители городка Сен-Брие, где он тогда жил, «потеряли голову» (les bons habitants ont tous perdu la tête). Но уже за полвека до того появился Люсьен де Рюбампре, герой «Утраченных иллюзий», эффектно потерявший голову, приехав в Париж. «Он невольно подумал, что Париж – столица случая (la capitale du hasard)»[314]. Приехав в столицу из провинции, он не может насытиться зрелищами, которые регулярно сбивают его с ног: «Подавленный впечатлениями от парижской толпы и чуждый ей, он впал в глубокое уныние»[315]. «Безмерное умаление самого себя» (une immense diminution de lui-même), говорит Бальзак: «Я» становится все более неуловимым, его контуры – все более туманными. Люсьен постоянно теряет голову в парижских лабиринтах. Как если бы он катался на неуправляемых американских горках. И чтобы как-то выжить в этой суматохе, ему приходится на каждом повороте менять облик. Вскоре он научится тому, что надо вести себя прилично, что никому нельзя показывать своего истинного лица. И это будет у него получаться так хорошо, что в конце концов он потеряет не только голову, но и свое истинное лицо. То, что он мог бы назвать своим «Я», состоит из множества масок. Он вынужден менять их в зависимости от того, с кем он имеет дело или в каком оказывается обществе. И каждый раз, когда он меняет маску, его словно снова и снова обезглавливают невидимой гильотиной, чтобы у него на шее выросла новая голова.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь