Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Вот, эти трое! Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще? — Мадам Марэ, – заговорил самый разукрашенный, – позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время! Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы. Рука-то лежала спокойно, на коленях, – Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка. А в сумочке – Муж. Который уж. И которому надоело лежать просто так. Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу. И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал «здрасте». Кто ж его знает? И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера – такие фобии? По театру понесся истошный визг, да такой, что «Комеди Франсез» замер. Свинью режут? Так не видно вроде свиньи-то? Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи – и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила. Ну, Наташа! Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся. Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок. Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею. — Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. – И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили – небывалое дело. – Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного. И развернулась к двери. Надо уходить. Матвей помог, вернулся и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто. Ничего, ему полезно подумать о своих грехах. Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла. Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж… — ГОНИ!!! * * * Дома, конечно, было смеха… Наташа честно созналась, что хотела показать ужу – театр. Она не подумала… Матвей сознался, что только на минутку, по зову души… ну, не может он поступать, как местные! Что он – свинья, в доме гадить?! Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика. — Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий! Так на следующий день и вышло. Клиенты опять хлынули потоком. Слухи пошли… И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе. И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя. И что мадам Изида вообще девушка, потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей… за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но… |