Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
— Все верно, друг мой. — Саша… ведь мирили вас пару лет назад. Ну что опять-то? Как так? Может, сказано было и не очень понятно, но Александр Васильевич Суворов понял и прикрыл обычно яркие, а сейчас словно пылью дорожной присыпанные голубые глаза. — Андрей, не могу я так! Не могу! — Саша? — Варя мне опять неверна. Ладно, один раз, я поверил, что ее случайно сбил с пути мой племянник, но второй-то раз! Сейчас-то она зачем? Зачем… Ответ у Андрея Прозоровского был, только собеседнику он не понравился бы. Чего уж там… столкнулись два мира, привычка к умеренности и стремление к роскоши, строгость и беззаботность, легкость и тяжеловесность. И, предсказуемо, не получилось ничего хорошего. «Они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лед и пламень…» – поэт еще не написал этих строчек, но они таки сошлись, только с той разницей, что ударили друг в друга два огня. И – спалили друг друга дотла. Это Андрей и видел в глазах своего шурина. И Варя сейчас лежит, словно мертвая, в комнатах. — Она в тягости. — Это не мой сын. — Ты можешь знать так точно? Не мог, конечно. Но сомневался и колебался. — Знаю. — Ты их… застал? — Нет. Но и того, что я знаю, мне достаточно. — Так может, и не было ничего? — Ее любовник сам хвастался в собрании, и письма ее показывал, рука там Варюшина. И вот это горькое «Варюшина» сказало Андрею больше, чем что-либо другое. Любит. И горюет, и больно ему сейчас, и старается он эту любовь вырвать из сердца… скорее всего, ему это удастся со временем. Но… — Саша, я понимаю, что ты оскорблен, и обижен, но… что говорит сама Варя? — Варя никогда не могла мне лгать. Пыталась, конечно… Увы, и это тоже. Варвара Ивановна Прозоровская не отличалась высоким интеллектом, и пойманная на вранье, заливалась мучительным румянцем. Андрей всегда мог понять, когда она лгала, так и Александр не глупее. — То есть просто слова. И ты готов разрушить ваш брак вторично[4]. — Третьего раза я не выдержу, Андрей. И такое лицо было у Александра, что Андрей понял. И пожалел. Ему и первый-то раз тяжело было простить, с его умом, гордостью, самолюбием, с его характером, который из хилого и болезненного юноши сделал блестящего военного. А второй раз каково? Это при том, что он отчетливо понимает, будет и третий, и четвертый… Варя не плоха, она просто так воспитана. Она даже не поймет, в чем проблема, и пожмет своими белоснежными плечами. Она же не запрещает мужу любовниц и амуры на стороне? Так почему не дать ей немного свободы? Что она такого делает? Все вокруг так поступают, и отец, и мать, и вообще… ВСЕ! — Саша, а что будет с Наташенькой? — Я определил ее в Смольный. Лично поговорил с Софьей Ивановной, Наташа будет там на особом положении. — Смольный! Об этой идее императрицы Андрей слышал. Только вот прекрасно понимал, что вырастить идеальных жен… нет, не получится. Можно дрессировать как угодно, но потом, когда девушки получат свободу, начнется… да что-то страшное начнется! Огурец когда попадает в рассол – просаливается. Не бывает такого, что раствор становится пресным от попавшего в него огурца. Так и тут. Скорее, наоборот, попав в легкомысленное общество, большинство девушек радостно отбросят все привитые им нормы и правила и жадно кинутся в пучину удовольствий. А строгая изоляция на девять лет, которой их подвергают, закончится тем, что они не научатся разбираться в людях. И попадутся на крючок к первому же подонку. |