Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Откинулась на подушки, оглядевшись, заметила в углу здоровенные часы. В человеческий рост, золоченые, с маятником – такие на человека уронишь, в них же и похоронишь, вместо гроба сойдут! — Да уж, почитай, неделю, как ро́дили… — Б…! Другого слова Варя подобрать не смогла. Она тут еще и ро́дила? Это что за квест? Она не подписывалась! Верните ее обратно, в родную общагу с тараканами! Да что там, она даже на клопов согласна, но – родных! Хотя, кажется, и тут они тоже есть? Чего-то у нее чешется… Женщина смотрела с опаской, и Варя прикрыла ресницы. Требовалось очень тщательно подбирать формулировки, чтобы не погореть. Впрочем, ей не привыкать. С родителями тоже так приходилось. И не только с ними! — Какой день сейчас? Вопрос логичный, не должна женщина удивиться. — Да уж двадцать четвертое сегодня, матушка. Двадцать четвертое – чего?! Но тут Варя спрашивать не рискнула, дата – понятно, но месяц-то поменяться не должен?[6] — Ребенок? — Жив-здоров сыночек ваш, уж и батюшка Онисим приезжал, окрестили Аркадием! Аркадий Александрович Суворов, барыня! Красиво так! Батюшка ваш лично крестил, все присутствовали, и братец ваш, Андрей Иванович, были, и супругу вашему знать дали… — И что супруг? Мозг работал, анализировал, прикидывал варианты. Кто считает, что швеи обязаны быть глупыми? Хорошо. Они глупые. А вы возьмите журнал с выкройками, пересчитайте их на свою фигуру и сшейте красиво себе хоть юбку! Уже засомневались в своем героизме? То-то же! Пока Варя могла точно сказать, что она тут барыня (уже хорошо, до 1917 года любой, кто не был барином, стоил весьма дешево), что она явно у родителей и что у нее есть муж. И где этот, безусловно, достойный человек? Жена родила, жена неделю в горячке, а от него ни слуху ни духу? Развод… На всплывшее слово Варя внимание обратила. Развод? Посмотрим… Суворов? Что ж, фамилия ее известна. Имя мужа… Варя откинулась назад на подушки. Александр… Суворов? Брат – Андрей Иванович. Отец – Иван… кто? — Нет пока ответу, барыня. Батюшка ваш гневаться изволил. — Сына… хочу видеть. Тоже логичное требование. Но почему так удивленно смотрит тетка? — Я сейчас, барыня. — Хочу, – надавила голосом Варя. Ей требовалось время полежать и осмыслить происходящее. Служанка вышла. Варя проводила ее взглядом и откинулась на подушку. Пощупала материал. Лен, с вышивкой, не пришло еще время шелковых простыней? Или наоборот? Ах, неясно, ничего не ясно! Между прочим, она и вот это затеяла, чтобы увидеть хоть кого-то! По платью служанки ничего не скажешь, а история костюма у них была. Варя учила. Кто-то другой мог позволить себе прогуливать, валять дурака, надеяться на авось. Варя получала повышенную стипендию, и эти крохи были ей важны. Более того, она понимала, что пробиваться придется самой. Не бывает для нее лишних знаний! Ни капли! Долго ждать не пришлось, в комнату степенно вошла тетка неохватных объемов. Если у Вари в этом теле была полноценная четверочка, то тут, наверное, восьмерка, не иначе. Кормилица? Логично. До аптек и смесей дожить надо, а если мать в горячке, так ребенку-то все равно кушать надо? Варя уже поняла, что это явно не ее время. Почти такое же серое платье, белый фартук поверх него. Материя грубая, но чистая, – нет, клопов тут нет. И вшей нет. Пахнет… да, тетка пахнет молоком, хлебом, чем-то кисловатым, но не воняет. И в руках ее кулечек из кружев. |