Онлайн книга «Не смей меня хотеть, нахал!»
|
Потом замечаю кровь. Костяшка на правой руке сбита, кожа рассечена. по ней ползет темная струйка. — Дай, — говорю я и, не думая, беру его руку. Подношу к губам и слизываю кровь — коротко, одним движением языка, потом еще раз, уже медленнее. Марат замирает. Я чувствую, как у него под пальцами напрягается предплечье. — Ты знаешь, что ты сейчас делаешь? — глухо спрашивает он. Я поднимаю на него глаза — и вот тут меня накрывает. Своим собственным, неожиданным, пьяным бесстрашием. — Да, — говорю я. Он сгребает меня за бедра, вскидывает на стену коридора, и поцелуй выходит такой, что я забываю, как меня зовут. Глава 8 К вечеру эмоциональный откат накрывает меня с головой. Документы подписаны. Вадим исчез из моей жизни, оставив после себя лишь горький привкус разочарования в потерянных годах. Я сижу на широком кожаном диване в гостиной, подтянув колени к груди, и смотрю на огни ночного города сквозь панорамное окно. Внутри — звенящая пустота. Я так привыкла бороться, доказывать свою ценность, быть полезной функцией, что теперь, оказавшись в полной безопасности, просто не знаю, как дышать дальше. Сзади раздаются тихие шаги. Марат останавливается за спинкой дивана. Я чувствую его обжигающую ауру. — Хватит думать о нем, — его низкий голос вибрирует в тишине. — Я не о нем думаю, — тихо отзываюсь я. — Я думаю о себе. О том, что мне тридцать два года, у меня пышная, далекая от глянцевых идеалов фигура, развод за плечами и абсолютное непонимание, что делать завтра. Марат глухо рычит. В следующее мгновение его сильные руки подхватывают меня под мышки и рывком поднимают с дивана. Я ахаю, когда он без малейших усилий разворачивает меня и прижимает спиной к ледяному стеклу панорамного окна. Моя черная футболка задирается, открывая крутые бедра. Огни города мерцают где-то далеко внизу, а передо мной возвышается Марат. Его глаза темнее ночи, в них полыхает такой откровенный, собственнический пожар, что у меня перехватывает дыхание. — Твоя проблема в том, Диана, что тебе слишком долго внушали чужие комплексы, — он нависает надо мной, упираясь ладонями в стекло по обе стороны от моей головы. — Мне плевать, что ты там планируешь на завтра. Потому что с сегодняшнего дня ты планируешь всё только со мной. — Марат, это безумие… Мы знакомы всего ничего, — шепчу я, чувствуя, как от его близости по венам снова начинает бежать жидкий огонь. — Безумие — это не замечать, какая ты сладкая, — он подается вперед, вжимаясь своим твердым, тяжелым телом в мои мягкие формы. Его пальцы скользят по моему бедру, сжимают мягкую плоть, заставляя меня шумно выдохнуть. Он знает, как меня завести. Знает, как одним касанием выбить из моей головы все правильные, рациональные мысли. Ладонь идет выше, забирается под футболку, по голому боку, к груди. Он сжимает ее, тяжело, до сладкой боли, и большой палец проходит по соску — сразу затвердевшему, предательски. — Вот, — бормочет он мне в губы. — Сразу видно, кто тебя вчера хорошо выучил. А говоришь — безумие. Он властно разворачивает меня лицом к ночному городу, заставляя упереться ладонями в холодное стекло. Город внизу кажется игрушечным, а реальным остается только жар огромного мужского тела позади меня. — Смотри, — хрипло приказывает он на ухо, прижимаясь всем корпусом к моей спине. — Весь этот город там. внизу. А ты здесь. Со мной. И принадлежишь только мне. |