Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
Гости расселись. Человек двадцать, не меньше, не считая Гришу и Виктора. Лица тонули в полумраке, свечи дрожали от сквозняка, и по стенам метались длинные, ломкие тени. Виски уже разлили: по залу поплыл тёплый, дымный запах. Гриша вышел к небольшой сцене. Встал в круг света, обвёл взглядом собравшихся и заговорил — негромко, но так, что каждое слово долетало до дальнего угла: — Добрый вечер, дорогие гости и участники клуба «Честь». Гул стих. Кто-то отставил бокал. — Прошлая встреча дала вам возможность обсудить насущные деловые вопросы. Сегодня — другое. Сегодня я рад объявить официальное открытие сезона. И по традиции мы начинаем его с приветственного шоу. По залу пробежал одобрительный шёпот. Гриша выдержал паузу. — Ваши особые пожелания были переданы их обладателям. И сейчас на сцену выйдут те, кому выпало право открыть наш вечер. Гриша отступил в сторону, и из-за кулис вышли трое. Первой — Миа. Виктор узнал её сразу: длинные чёрные волосы, точёное лицо, раскосые глаза, в которых дрожал свет свечей. Она двигалась плавно, как вода, и не смотрела в зал — смотрела сквозь, будто уже была не здесь, а где-то за гранью, куда зрителям хода нет. Второй — девушка, которую Виктор тоже узнал, хотя и не сразу. Та самая, что встретила его когда-то минетом в чужом доме, во время первого поручения. Он тогда запомнил не лицо — губы, влажный блеск глаз, терпеливую, услужливую грацию. Сейчас она шла с высоко поднятой головой, и в походке её не было ни капли смущения. Одна готовая покорность. Третьим был мужчина. Высокий, широкоплечий, сложённый так, будто не выходил из зала годами — или, наоборот, никогда в него не заходил. Аполлон, мелькнуло у Виктора. Классический профиль, гладкая кожа, пустой взгляд, какой бывает у статуй. Все трое скинули плащи разом, одним движением. Под ними ничего не было, только у мужчины — узкие чёрные боксёры, а на девушках — ничего. Голая кожа блестела в свечном свете, как отполированная. Гриша не сводил с них глаз. — Перед вами — те, кого выбрала прошлогодняя лотерея, — сказал он. — Им выпало исполнить желания победителей. Задания — в конвертах. Начнём. Он указал на сумки, стоявшие у задника. Все трое развернулись и пошли к ним — не сговариваясь, в одном ритме, будто репетировали сто раз. Мужчина достал наручники. Тяжёлые, чёрные, с широкими кольцами. Щёлкнул замками раз, другой, проверяя. Потом поднял взгляд на зал — и впервые на его лице мелькнуло что-то живое. Предвкушение. Миа достала плеть. Длинную, чёрную, с плетёной рукоятью. Провела ладонью вдоль хвоста, и кожа зашипела по воздуху, распрямляясь. А третья — та, что встретила Виктора тогда, в чужом доме, — из своей сумки достала костюм. Чёрный корсет, чулки, туфли на высоченном каблуке. Одевалась она тут же, у всех на глазах, неторопливо, по очереди: чулок — натянуть, разгладить, другой — так же; корсет — застегнуть, подтянуть шнуровку, чтобы грудь поднялась выше; туфли — надеть, переступить, ловя равновесие. За минуту на сцене стояла уже не покорная девочка, а госпожа — собранная, строгая, с таким холодным лицом, что зал притих. Виктор узнавал её и не узнавал. Тело то же, а человек — другой. Гриша хлопнул в ладоши. — Вскрывайте конверты. Трое одновременно разорвали бумагу. Миа пробежала глазами, усмехнулась уголком губ. Девушка-госпожа прочитала и медленно облизнула губы. Мужчина прочёл — и лицо его осталось прежним, только желваки заходили на скулах. |