
Онлайн книга «Джентльмен-авантюрист»
— Когда нам пришлось уехать, — продолжила она, — мы с мамой пытались приспособиться, но отец хотел только одного: вернуться. Когда он окончательно осознал, что мы не вернемся никогда, он умер. Разбитые мечты могут разбить сердце. Кейт поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь. — Наши мечты будут скромными, и ничто их не разобьет. Мы станем добрыми друзьями и будем хорошо исполнять свой долг. Этот интимный поцелуй ошеломил ее, но еще больше сразили слова. Пруденс не хотела быть лишь другом или только исполнять свой долг, но, вероятно, это все, о чем она может мечтать. Кейт хороший, добрый, он не любит другую, но он и ее не любит. Она доставит ему как можно меньше хлопот. — Расскажи о соседях. — Для этого нужна моя матушка. Я могу дать только общий набросок. Кейт начал перечислять окрестных дворян и их владения. В конце концов, Пруденс сказала: — Тебе придется все это повторить, когда у меня найдутся перо и бумага. У меня голова лопнет. — Мать, вероятно, запишет все это для тебя. — Пруденс думала, что он скажет что-то еще, но Кейт вместо этого тронул ее лоб. — С набитой головой ты чувствуешь себя легче? — Нет. Кейт притянул ее к себе. — Будет трудно, Пруденс, но это не ад. — Нет? Я никогда не приказывала слугам. Только нашей прислуге, когда она у нас была, но это другое. — Чепуха. Твоя шляпка опять мешает. Улыбнувшись, Пруденс откинула голову и получила поцелуй. — Не повредите ее, сэр, я хочу явиться во всем блеске. — Если ты настаиваешь. Что касается слуг, то высказывай свои пожелания четко и ясно и не поощряй дерзости и пренебрежения служебными обязанностями. — Сказать легче, чем сделать. Они скоро все обо мне узнают. О скандале в Дарлингтоне. О моем прошлом. Даже о «Дворе белой розы». — Когда мы приедем, они ничего этого знать не будут. Первое впечатление — решающее. — Хвала небу за шляпку! — Великолепная броня! — рассмеялся Кейт, запрокинул ей голову и снова поцеловал. Его пальцы скользнули в ее волосы за ухом. — Осторожней, — отодвинулась Пруденс. — Целовать даму, не потревожив ее шляпку и прическу, — это мастерство. — А твои волосы выбились из ленточки, — заметила Пруденс. — Как всегда. Уверен, ты сможешь завязать их крепче. Кейт повернулся к ней спиной. Ох, и почему широкая спина и свободно завязанные волосы так волнуют, что ни о чем другом думать невозможно? Пруденс сняла ленточку. Распущенные волосы мужчины — это что-то… вольное. Она вспомнила, как обрабатывала его раны, вспомнила его широкие плечи, спину, мускулистые ягодицы… И хотя все это теперь было прикрыто, ей хотелось погладить сюртук, думая обо всем том, что находится под ним. Пруденс сглотнула. — Где твой гребень? Кейт вытащил его из кармана и передал ей. Она расчесывала его темные волосы, чувствуя, какие они пружинистые и, должно быть, сопротивляются всяким ограничениям, как он сам. — Сожалею, что тебе пришлось стать графом. Пруденс проводила гребнем по его волосам. — Я знаю, ты предпочла бы стать обычной женой. Его волосы были уже расчесаны, но Пруденс не останавливалась. — Речь не обо мне, а о тебе. Ты не хотел такого груза ответственности. — Я был офицером в армии. Судя по тону, Кейт не обиделся, Пруденс чувствовала это и по его позе, наклону головы. — Графский титул — это другое. Эго неослабная ответственность. И на всю жизнь. — Мудрая женщина. Я в один миг вынужден был стать другим человеком. Как и ты. — Помолчав, Кейт сказал: — Однако я хотел Кейнингз. Очень хотел. И никому в этом не признавался. У Пруденс дыхание перехватило, но она продолжала медленными движениями расчесывать волосы Кейта. — Порой мы любим «неразумно, но безмерно» [6] , — добавил он. — «Отелло», — сказала Пруденс. Потом, решительно работая гребнем, рискнула задать пришедший на ум вопрос: — Ты завидовал брату? — Не тому, что он стал графом. Но когда повзрослел и понял, что Роу останется в Кейнингзе всю свою жизнь, а мне придется уйти, я подумал, что это нечестно. Я даже пытался стать священником. Пруденс не могла удержаться от смеха. — Ты? — Исключительно в надежде жить поблизости от Кейнингза. Или остаться дома. Пруденс собрала его волосы в косичку и поглаживала теплую шею. — Ты тоже потерял дом. — Да. Но я никогда не желал смерти Роу. Если бы мог, я бы вернул его к жизни, даже если бы мне навсегда пришлось уехать в Америку или в Индию. — Я знаю. Пруденс завязала ленточку как можно туже. Не в силах удержаться, она поцеловала полоску кожи над галстуком под волосами. Повернувшись, Кейт поцеловал ее в губы. — Теперь ты знаешь все мои секреты. — И ни один из них тебя не порочит. — Надеюсь, но есть еще кое-что. Карета свернула, и Кейт выглянул. — Мы подъезжаем. Это запутанная история. Я расскажу тебе позже, но я совершал ошибки. Тебя это никак не касается, если не считать того, что ты вышла замуж за человека, репутация которого в определенных кругах небезупречна. — Что бы это ни было, я знаю, что ты не сделал ничего дурного. — Ты так в меня веришь? — Да. — Наше знакомство было коротким. — Но глубоким. — И опять мудро, — сказал Кейт. — Я годами знаком с некоторыми людьми, но не знаю их, как знаю тебя, Пруденс Малзард. — Не Пруденс Бергойн? — нахмурилась она. — Жена пэра в качестве фамилии использует титул мужа. — О Господи! Я таких простых вещей не знаю. Как я справлюсь? — Справишься. Ты самая сильная, храбрая и находчивая женщина, какую я знаю, и добрая к тому же. Ты победишь, моя воинственная королева. — Вспомни Боудику. — Думай лучше о Елизавете, которая воодушевила свои войска против Армады. — «Я знаю, что у меня тело слабой и хилой женщины, но сердце и отвага короля, короля Англии» [7] . Мне всегда это нравилось. |