
Онлайн книга «Записки купчинского гопника»
Журналисты местные, а будущие мертвяки – из разных мест. Одна семейная пара чуть ли не из Якутии прилетела. – Мы, – говорят, – прошлым летом закапывались. Очень благотворно влияет на психику. – А у вас в Якутии нельзя закопаться? Обязательно к нам ехать? – У них холодно, – пояснил водитель, которому снова приспичило погулять и посмотреть на идиотов. Семейная пара посмотрела на нас с нескрываемым презрением. Когда выяснилось, что мертвяки еще и платят деньги за то, чтобы зарыть себя в могилу, водитель смачно плюнул и ушел в машину. – Давай закапывайся, – говорит мне оператор. – Я не могу закапываться. Я с похмелья. – И что? – Меня мутит. Могу блевануть. – Блевани, – говорит оператор. – В чем проблема? В могилке блеванешь – никто и не заметит. – В могилке, – говорю, – люди на спине лежат. А на спине блевать неудобно и опасно для жизни. Можно захлебнуться. Многие, – говорю, – замечательные люди именно так заканчивали свою жизнь. – Кто же? – заинтересовался оператор. – Говорят, что Олег Даль. – Надо похмелиться, – признает оператор. А похмелиться нечем. Место глухое. Его руководитель погребения долго отыскивал. Смотрел, чтобы аура была подходящая. Ауру он, может, нашел и подходящую, только вот почва малость подкачала. Или лопаты были не той системы. В общем, копают покойники себе могилы, а выкопать не могут. Оператор злится, суетится, кричит: – Давайте, уроды, быстрее по могилам рассаживайтесь. Скоро стемнеет, как я снимать буду? – Темнота, – говорит руководитель погребения, – усугубляет психологический эффект. – Чего ж ты, – кричит оператор, – не предупредил, чтобы я освещение захватил? Стемнело. – Поехали домой, – говорит водитель. – Нет уж, – отвечает оператор. – Дождемся, чем этот цирк закончится. Народ, одевшись потеплее, разлегся по могилам. Лежат в яме, над ними палки положены, а на палках – ельник. Руководитель погребения засыпал могилы песком. Только трубы торчат, чтобы покойники без кислороду и впрямь не окочурились. Руководитель погребения застучал в бубен и завыл. Жуткое, скажу вам, зрелище. – И сколько, – спрашиваю, – они будут в могилах лежать? – Час, – говорит руководитель и снова бьет в бубен. Мы уже уезжать собрались, как из могилы послышался голос. Если точнее, то не из могилы, а из трубы. И голос, соответственно, загробный. Был с нами старичок из какой-то газетенки. Шустрый такой старикашка. Все выспрашивал, что да как, и раньше всех себе могилку выкопал. Не терпелось, видимо, старичку. А как в могилку слег, так и передумал. – Выкапывайте, – кричит, – меня к чертовой матери. – Я не могу вас раньше положенного времени выкопать, – возражает руководитель. – Это нарушит психологический эффект. – Выкапывай, сукин сын, – кричит старичок. – Сейчас сдохну к чертовой матери. – Зря он перед смертью черта поминает, – говорит оператор. А старичок орет и орет. Сдохну, мол, сдохну. А может, и вправду сдохнет. Пока он в трубу орет, кислород-то в могилку не поступает. – Не смейте его выкапывать, – кричат из других могил. – Он нам весь эффект испортит. А мы, между прочим, деньги заплатили. – В принципе, они правы, – согласился оператор. – А как же, – говорю, – ценность человеческой жизни? – Отжил свое старик, – вздохнул оператор. Руководитель еще немного посомневался и откопал старикашку. Тут мы и уехали. Водителю с оператором еще в ночной клуб поспеть нужно было, презентацию снимать. А я вскоре уволился. Денег, сволочи, мало платили. * * * – Привет, – услышал я за спиной. Я и не заметил, как телевизионщики подошли. Корреспондент знакомый. Зовут Жора. Раньше работал парламентским обозревателем, рассказывал про Законодательное собрание. С тех пор погрузнел и погрустнел. Тучный, одышливый, на лице выражение то ли недовольное, то ли брезгливое. А скорее – скучающее. Оператор – суровый юноша со штативом и жвачкой, залепленной за ухо. И стажерка Аня. Миниатюрная блондиночка. Ротик приоткрыт, носик слегка вздернутый, а глазки смотрят на мир удивленно, но с примесью восхищения. Я так ее себе и представлял. Корреспондент вкратце обрисовал ситуацию. Они снимают сюжет про Купчино. Разные известные люди рассказывают про этот загадочный уголок нашего прекрасного города. Знаменитого музыканта Билли Новика, автора хита «Купчино – столица мира», они, к сожалению, не выцепили. Я знал Билли, когда он еще был Вадимом. Его отец вместе с моим отцом в техникуме учился. И как-то Вадим с мамой приходили к нам на какой-то праздник. Он тогда мечтал стать врачом, а я уверял, что буду продавцом в пивном ларьке. Оба мы занимаемся не тем, о чем мечтали в детстве. Отсутствие Новика телевизионщики компенсировали тем, что отсняли одного знаменитого писателя и одного знаменитого переводчика. Компания меня порадовала. Да и вообще приятно, когда тебя зачисляют в известные люди. – С чего начнем? – деловито осведомился оператор. – Вы обещали показать нам Купчинский Колизей, – напомнила Аня. – Обещал. Только сам я его никогда не видел. – Будем искать, – сказал оператор. Стали искать Колизей. Сперва натолкнулись на монумент воинам, погибшим в Афганистане. Затем на памятник «Спецназу России». – У вас здесь мемориальное кладбище, что ли? – недовольно спросил корреспондент Жора. Я немедленно поставил невежду на место: – Вообще-то мы находимся в Парке интернационалистов. Жора презрительно осмотрел оба монумента и вынес вердикт: – Уродство. Оператор гнусно хихикнул: – А ты думал, в этой дыре Монферран стоит? Или Роден? – Попросил бы, – сказал я, – Купчино не оскорблять. Нынче все памятники убогие. И вообще я не могу находиться в атмосфере травли. – А мне памятники нравятся, – заявила Аня и слегка покраснела. – Они очень даже импрессионистичные. – Скорее, экспрессионистичные. Даже чересчур. – Вам виднее, – грустно согласилась Аня. Дескать, куда нам, простым стажеркам. Вы приглашенная звезда, вам виднее. – И где обещанный Колизей? – спросил оператор. |