
Онлайн книга «Счастливая ностальгия. Петронилла»
– Прошу вас. Она послушалась и вновь взглянула на меня: – Да, цвет – это особая песня. Как он называется? – Каки. – Нет. Хаки – это зеленый, а этот ярко-оранжевый. – Каки – это японская хурма. – И что, приносит хорошие результаты? – Вам судить. Она рассмеялась и встала с кровати. Теперь пришла моя очередь удивляться: – Вы легли в постель, не раздевшись! Не сняли даже обувь! – Как настоящий ковбой. Если ночью нападут, я готова. – Вы это серьезно? – Нет, я просто смертельно устала. – Я закажу завтрак. Что вы хотите? – Только, пожалуйста, никаких английских гадостей: сосисок, овсянки, почек. Кофе, тосты и конфитюр. Пока я звонила в обслуживание номеров, Петронилла отправилась в душ. Завтрак нам накрыли в столовой. Мы, как истинные милорд и миледи, сидели с противоположных концов длинного-длинного стола. – Очень удобно, когда нужно передать сахар, – заметила Петронилла. – Мне нравится. – Как, однако же, эти люди флегматичны! Горничная, которая принесла завтрак, даже бровью не повела, когда увидела вас в этой оранжевой пижаме. – Думаю, она в жизни и не такое видала. – А я нет. Я рассмеялась. – Что вы собираетесь делать утром? – спросила Петронилла. – А что в этой стране, по-вашему, заслуживает внимания? – Бесплатные музеи. Это здорово, да? – Несомненно. – Тогда Бритиш Музеум. Договорились. Чтобы не потеряться, мы условились встретиться в полдень в отделе Месопотамии. Не каждый день вам назначают свидание в подобных местах. Когда я нахожусь в таком здании, то стремлюсь оценить весь ансамбль в целом, а не детали. Мне нравится, не повинуясь никакой логике, просто ради собственного удовольствия, прогуливаться из Древнего Египта на Галапагосские острова через Шумерское царство. Проглоченная целиком Ассирия легла бы тяжелым комом в желудке, между тем как возможность ущипнуть немного клинописи в качестве аперитива, склевать несколько рун на закуску, насладиться основным блюдом – Розеттским камнем – и десертом – доисторическими наскальными рисунками – будоражила мои вкусовые рецепторы. Что я совершенно не выношу в музеях, так это то, что посетители считают своим долгом передвигаться по залам важной, медленной походкой. Я же перемещаюсь бодрым шагом, окидывая взглядом широкую перспективу, будь это археологические артефакты или живопись импрессионистов. У этого метода есть много преимуществ. Первое: можно избежать чудовищного эффекта путеводителей серии «Guide Bleu»: «Посмотрите, какое добродушное выражение лица у этой статуи, – не правда ли, похожий человек вам встретился вчера на рынке?» или: «По поводу фриза Парфенона спорят Греция и Великобритания». Второе преимущество связано с первым: оно избавляет нас от пространных и бессмысленных рассуждений при выходе из музея. Современные Бувар и Пекюше [26] были бы обескуражены. И третье преимущество (но не последнее для меня по значимости) – этот метод позволяет избежать жуткой боли в спине, которой обычно награждают тебя прогулки по музеям. Около полудня я поняла, что заблудилась. Я подошла к музейному служителю с такими словами: – Месопотамия, плиз. – Third floor, turn to the left, [27] – ответил тот самым естественным тоном. Так что совершенно напрасно думать, будто до Месопотамии трудно добраться. Петронилла, не забыв про нашу встречу, уже ждала на условленном месте. Я оценила, что она избавила меня от необходимости давать отчет о своих музейных впечатлениях. Вместо этого она предложила мне попробовать жареную рыбу с картофелем фри. – Вы это серьезно? – удивилась я. – Да. Это классика, она заслуживает внимания. Я знаю одно неплохое местечко в Сохо. В вышеозначенной забегаловке она с видом знатока полила содержимое моей тарелки большим количеством уксуса. В общем, я признала, что это вполне приемлемо. – Может, перейдем на «ты»? – предложила она, отхлебывая пиво. – Зачем? – Мы спали в одной кровати, я вас видела в оранжевой пижаме, мы вместе едим рыбу с картофелем. Странно продолжать друг другу выкать. – Для меня проблема только одна: что нам это даст, если мы перейдем на «ты»? – Итак, вы против. – Как правило, против, вынуждена это признать. – Это все ваше воспитание. – Отнюдь. В моей семье все тыкают друг другу. Все гораздо проще: мне нравится обращение на «вы». – Ладно. – Погодите, нас же двое. – Голосование не состоялось: один голос за, другой против. – Тогда почему мой голос перевесил? Это несправедливо. – Не будем же мы бросать жребий: орел или решка? – А что, давайте! Случайность – это и есть высшая справедливость. Петронилла вынула из кармана однопенсовую монетку и сказала: – Решка – значит «ты». Орел – «вы». Щелчком большого пальца она подбросила монетку в воздух. Никогда еще мне так не хотелось увидеть лицо королевы. – Решка! – объявила она. – Это будет непросто. – Вам стоит только сказать, и мы останемся на «вы». – Нет, нет. Я поначалу буду путаться, но потом привыкну. После обеда мы оказались возле винтажного магазина, где продавались подержанные ботинки фирмы «Доктор Мартинс». Мне приглянулись ярко-синие, с узкими ремешками, не слишком разношенные. Петронилла заявила, что они мне «в самый раз». – Тебе надо избавиться от твоих дебильных башмаков. – За что это моя обувь удостоилась такого сарказма? – Была бы ты нормальной, сама поняла бы. – Вот видишь, переход на «ты» не обошелся без последствий. Вот как ты теперь со мной обращаешься. – Неправда. Я еще утром назвала тебя умственно отсталой. Почему-то это заявление меня успокоило, и я купила ботинки с узкими шнурками. Я ношу их до сих пор. По дороге на вокзал нам встретился прохожий, который выгуливал вельш-корги. Мы обе впали в экстаз. – Я балдею от этих собачонок! – воскликнула Петронилла. – Я тоже. Это моя любимая порода. И кстати, королевы тоже. – Теперь, когда ты сама это сказала, ты похожа на помесь вельш-корги и Елизаветы Второй. Пятьдесят на пятьдесят. |