Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 112 – Василий Цветков

Февраль и март 1920 года на белом Юге отличались не только неустойчивостью фронта. Укрепление власти, достигнутое благодаря компромиссу военно-политического руководства с южнорусским казачеством, казалось бы, давало шансы на продолжение «борьбы с большевизмом». Но одновременно с этим появились новые признаки недоверия к власти, исходившие, как тогда говорили, «справа», от консервативных кругов. Если на Кубани оппозиция «деникинскому курсу» пользовалась лозунгами «самостийности» и «усиления демократизма», то в Крыму была заметнее оппозиция тех, кто считал проводимую Деникиным политику чересчур «либеральной». Серьезные последствия имели разногласия между Главкомом ВСЮР и командующим Кавказской армией генерал-лейтенантом бароном П. Н. Врангелем. В течение лета 1919 г. Врангель несколько раз обращался в Ставку с требованиями подкреплений на царицынское направление (например, телеграмма от 16 июля № 01549), убеждал командование ВСЮР в правильности нанесения удара на соединение с Восточным фронтом адмирала Колчака через заволжские степи (хотя данная стратегическая перспектива была в то время более чем сомнительная). Но его рапорты не носили еще «политического» характера. После принятия от генерал-лейтенанта В. З. Май-Маевского должности командующего Добровольческой армией в рапорте в Ставку Главкома ВСЮР от 9 декабря 1919 г. отмечалось уже «полное неустройство нашего тыла» и давалась красноречивая оценка низкой боеспособности воинских частей: «Беспрерывно двигаясь вперед, армия растягивалась, части расстраивались, тылы непомерно разрастались. Война обратилась в средство наживы, а довольствие местными средствами – в грабеж и спекуляцию. Население, встречавшее армию при ее продвижении с искренним восторгом, исстрадавшееся от большевиков и жаждавшее покоя, вскоре стало испытывать на себе ужасы грабежа, насилий и произвола. В итоге – развал фронта и восстания в тылу. Армии, как боевой силы, нет». Набор предлагаемых мер был в целом характерен для военных руководителей Белого движения и определялся на разных фронтах примерно одинаково: сокращение тыловых учреждений и отправка их личного состава на фронт, сокращение линии фронта и мобилизация тыловых ресурсов, милитаризация транспорта и военного производства. Несколько иной характер носил рапорт Врангеля от 25 декабря 1919 г. В нем впервые звучали уже и политические соображения. Отдавая должное господствовавшим в то время тенденциям, Врангель затронул вопрос о создании власти, построенной на федеративных началах, и об отказе от категоричности лозунга «Великой, Единой и Неделимой России». Он считал необходимым признать общеказачью власть, сохранить неизменными имеющиеся структуры управления в казачьих областях (казачьи парламенты и правительства): «Рассчитывать на продолжение казаками борьбы и участие их в продвижении вторично в глубь России нельзя. Бороться под знаменем «Великая, Единая и Неделимая Россия» они больше не будут, и единственное знамя, которое, быть может, еще соберет их вокруг себя, может быть лишь борьба за «Права и Вольности Казачества», и эта борьба ограничится в лучшем случае очищением от врага казачьих земель».