Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 116 – Василий Цветков

Сам Орлов заявлял, что «воюет не против Добрармии, а против некоторых порядков в ней». Примечательно, что капитан еще осенью 1918 г. намеревался совершить аналогичный «переворот» в Симферополе в отношении Крымского Краевого правительства, командования Крымско-Азовской армии (начальника штаба генерал-лейтенанта Пархомова и дежурного генерала генерал-майора Ветвеницкого) и был предусмотрительно отправлен на фронт в Северную Таврию. По оценке генерал-лейтенанта П. С. Махрова, «Орлов выступал против разрушения тыла, за власть Главнокомандующего. Однако его выступление имело характер порочный, так как он был офицером, нарушившим воинскую дисциплину. Оно было опасным и потому, что Орлов провоцировал офицерство на уход в тыл». Разбитый в столкновении с высланными против него правительственными войсками, Орлов с остатками отряда ушел в горы, где присоединился к местным «зеленым», а после эвакуации белой армии из Крыма продолжил партизанские действия против установившейся советской власти^[277]. Деникин не мог проигнорировать факта вопиющего нарушения воинской субординации, видя в этом опасный прецедент для дальнейшего роста оппозиции в армии. С целью предупреждения «бунтов» подобных «крымской смуте» Главком ВСЮР приказом от 13 февраля 1920 г. (№ 2825) сформировал судебно-следственную комиссию («сенаторскую ревизию» во главе с бывшим Главным Военным Прокурором при Императорском правительстве, постоянным членом Главного военного и военно-морского суда в 1919–1920 гг. генерал-лейтенантом Макаренко) по делу о выступлении капитана Орлова. Все же «принявшие участие в выступлении Орлова» обязывались «явиться в штаб 3-го корпуса для направления на фронт, где они, в бою с врагами, докажут свое желание помочь армии и загладить свою вину» (однако 16 ближайших сподвижников Орлова во главе с князем Бебутовым были расстреляны по приговору военно-полевого суда).

Комиссия выявила многочисленные факты служебных злоупотреблений, вызвавших недовольство в Крыму. Выводы были изложены Макаренко уже новому Главкому в докладе от 28 марта 1920 г. В нем отмечалось, что «по общему мнению, первое выступление капитана Орлова объяснялось как внешнее проявление накопившегося глубокого недовольства офицеров порядками командования и тыла, неудачным выразителем которого явился капитан Орлов… Офицерство стало связывать эти отрицательные явления с деятельностью тех или других начальствующих лиц. На этой почве возникло предубеждение не только против некоторых лиц крымской администрации, но… и против генералов: Май-Маевского, Санникова, Добровольского, Боровского, Пархомова, Покровского, Шиллинга, доктора Юревича, полковников Антоновича и Ефимовича и многих других начальствующих лиц, потерявших, по-видимому, окончательно в глазах офицерства всякое доверие и уважение и приобретших репутацию разрушителей не только тыла, но и армии».

Доклад, по сути, оправдывал офицеров, поддержавших Орлова, и хотя не приводил конкретных мер по «наказанию виновных» (Макаренко предлагал «перейти от расследования фактов прошлого, изысканий, так сказать, исторических, к больному настоящему и обратить главное внимание и усилия на обзор текущей деятельности довольствующих и лечебных заведений и учреждений и проверку быстроты и отчетливости их работы, привлекая в состав ревизии достаточное число представителей разных рангов от строя и фронта для ближайшего участия в их работах»), стал одним из факторов, усиливших позиции будущего Главкома ВСЮР в его политике «смены курса». Сенаторская ревизия намеревалась существенно расширить рамки расследуемых «тыловых преступлений»^[278].