Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Как можно заметить, многие «подписанты» работали в Правительствующем Сенате, что означало оппозицию уже внутри самой властной вертикали. Сенаторы были недовольны существенными нарушениями правопорядка в тылу, отсутствием взаимодействия между гражданской и военной юстицией, явным засильем «револьверного права». Показательны также подписи представителей земско-городской общественности и членов кадетской партии, входивших также в Национальный Центр (Келлер, Тесленко). Таким образом, уместно видеть в ялтинском Совещании своеобразную тенденцию к созданию новой общественно-политической, надпартийной организации, объединяющей в своих рядах «лиц с опытом многолетней царственной и общественной работы», ориентированной на сотрудничество с властью и поддержку ее курса, при условии проведения кадровых перемен и корректировки программы. Летом 1920 г. были предприняты попытки создать на основе ялтинского и севастопольского отделов Совещания структуру, аналогичную Всероссийскому Национальному Центру периода «деникинского правления». Что касается позиции самого Шиллинга, то он отнюдь не «цеплялся за власть». В письме Деникину он честно изложил требования крымской «оппозиции», заявив: «Не считая себя вправе в столь тяжелое время распоряжаться своей судьбой, докладываю это Вашему Превосходительству и, учитывая затрудненность командования при интригах в верхах, прошу освободить меня от должности, назначив и прислав мне заместителя». Честолюбивые планы Слащова добиться единоличного правления Шиллинг при этом не поддерживал: «Докладываю, что генерала Слащова считаю блестящим боевым наставником, но по своей натуре и по сложности обстановки оставлять его одного в Крыму, как показывает опыт, совершенно недопустимо. Это может повлечь за собой крайне тяжелые последствия, почему по долгу службы прошу назначить нового лица для принятия моей должности или, в случае скорого Вашего прибытия в Крым, с Вашим приездом упразднить мою должность» (правомерное желание, если учесть, что Ставка Главкома будет в Крыму. – В.Ц.). Все материалы о «деятельности» Брянского были переданы генералом в прокуратуру Симферопольского окружного суда. Примечательно, что в обращении к самому Шиллингу ялтинский Совет оценил «благородное и патриотическое отношение» генерала, но при этом подчеркнул, что его «упреки» к «интеллигентной части общества» неправомерны: «Неужели до сих пор, несмотря на все пережитые нашей Родиной события, представителю современной государственной власти может быть еще чужда мысль о том, что крепость правителя зиждется не на одной внешней силе и принудительном безмолвии повиновения, а на непоколебимости авторитетной власти и веры общества в законность и спасительность для общего блага всех ее проявлений»[279]. Другой фигурой – «раздражителем» для оппозиции – стал начальник штаба Главкома ВСЮР генерал-лейтенант Н. Н. Романовский. Спектр обвинений, предъявляемых к бессменному начальнику штаба белого Юга (еще с момента создания Добровольческой армии), колебался от членства в мифической масонской «военной ложе» и «республиканских симпатий» до намеренного устранения от командования популярных генералов-монархистов и даже содействия их гибели (генерал-майора М. Г. Дроздовского). Высказывались и совершенно нелепые обвинения в том, что нашитый по приказу Романовского углом вниз нарукавный шеврон Добровольческой армии символизирует масонский знак («перевернутый треугольник») и стал причиной поражения ВСЮР в 1919 г. Очевидно другое: Романовскому не могли простить его крайне негативного отношения ко всевозможным формированиям воинских частей и самочинных контрразведок, столь популярных на белом Юге в 1918–1919 гг., каждая из которых могла стать неплохой «кормушкой» для офицеров, не желавших отправляться на фронт, в состав действующих частей. После поражения «похода на Москву» с его именем стали связывать все промахи и ошибки командования, считая их «намеренными». По воспоминаниям сотрудников Особого Совещания и Штаба ВСЮР, отталкивали и сугубо личные качества генерала, такие, как «сухость», «резкость» в отношении многочисленных «просителей мест» в системе управления белого Юга, отказы в частных содействиях и «протекциях». Но если в отношении Шиллинга использовалось давление «общественного мнения» ради его отставки, то в отношении Романовского («злого гения Добровольческой армии») еще с осени 1919 г. готовилось убийство. В ходе «Новороссийской эвакуации» (8–9 марта 1920 г.) генерал-квартирмейстерская часть штаба ВСЮР получила информацию от главы британской военной миссии генерал-майора Г. Хольмана (занимавшего эту должность после отъезда генерала Бриггса с июня 1919 г.) о том, что «готовится переворот» и «убийство Романовского», причем сторонниками этих актов назывались генералы Сидорин и Кутепов. Поезд Главкома был переведен под охрану английских караулов, и штаб эвакуировался на британских кораблях. |