Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 149 – Василий Цветков

В белой Таврии полностью сохранялась всероссийская символика Белого дела, хотя и с учетом требований времени (трехцветное государственное знамя сочеталось с Марковским флажком в крыже). Приказом № 3089 от 30 апреля 1920 г. был утвержден новый общероссийский орден Святителя Николая Чудотворца на ленте национальных цветов, со статутом, близким к ордену Святого Георгия. По оценке генерал-майора А.А. фон Лампе, «на всем протяжении и приказа об установлении ордена, и временного о нем положения можно ясно проследить установление тесной связи с орденом Святого Георгия, на кавалеров которого распространялись также и все преимущества, которые предоставлялись кавалерам вновь учреждаемого ордена».

Однако по мнению члена Комитета Ордена Святителя Николая (орденского капитула) генерала от инфантерии В. Е. Флуга, «учреждение ордена Святителя Николая надо признать мерой неудачной, потому, во-первых, что вся обстановка белой борьбы не соответствовала строгим условиям, которыми было обставлено награждение новым орденом; во-вторых, что та же обстановка не могла придать особой привлекательности сопряженным с получением ордена льготам; в-третьих, что орден, учрежденный не Царской властью, не мог приобрести в глазах войска особого престижа».

Наградная система в белом Крыму предусматривала также возврат ко всероссийским традициям вручения наградных знамен полкам (по оформлению «Николаевские знамена» повторяли знамена Императорской армии начала ХХ в.), наградных вымпелов, труб и «знаков на шапки» (наградная лента «За защиту Крыма»). Сохранялся и национальный герб – двуглавый орел, но без «монархических символов»^[318].

Летом 1920 г. начинается все более заметный переход ко всероссийским категориям политического управления. Сводка «внутреннее обозрение» цитированного выше «Русского Вестника», опубликованная в июле, гласила: «Крым стал центром общерусской власти, а Севастополь – ее столицей». Все чаще использовалось расширенное толкование в отношении территориальных пределов власти Главкома: вместо «Крым» или «Таврия» – «территории Вооруженных Сил Юга России». По оценке генерала Лукомского, «укрепив положение в Крыму и вернув боеспособность армии, генерал Врангель, естественно, стал перед дилеммой: или покориться ультимативному требованию англичан не переходить к северу от Крымского перешейка и тем поставить себя в невозможность не только произвести дальнейшее усиление армии и получить необходимый конский состав, но и обречь все предпринятое им дело на постепенную и скорую гибель вследствие отсутствия в Крыму достаточного количества хлеба, фуража, мяса и жиров; или – пренебречь сделанным ему заявлением и занять северные уезды Таврической губернии, которые своим богатством обеспечивали бы содержание армии и населения и дали бы возможность получить столь необходимый конский состав и пополнить ряды армии новым контингентом бойцов. Генерал Врангель принял второе решение, и оно было выполнено успешно. Союзники, как это и надо было ожидать, признали совершившийся факт»^[319].