Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 151 – Василий Цветков

Важнейшим звеном в процессе создания политических структур в белой Таврии стал договор, официально озаглавленный как «Соглашение между Правителем и Главнокомандующим Вооруженными Силами на Юге России и Атаманами и правительствами Дона, Кубани и Терека и Астрахани», торжественно заключенный 22 июля 1920 г. в Севастополе. Новое Соглашение основывалось на преемственности и «развитии Соглашения от 2 апреля». Главное в новом Соглашении – попытка максимально подробно разработать пределы полномочий власти Главного Командования и казачьих государственных образований. В новом тексте первым же пунктом гарантировалось: «Государственным образованиям Дона, Кубани, Терека и Астрахани обеспечивается полная независимость в их внутреннем устройстве и управлении». Вторым пунктом реорганизовывалась структура Совета Начальников Управлений при Правителе и Главнокомандующем. В Совет вводились «с правом решающего голоса по всем вопросам» Председатели Правительств Государственных Образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани или заменяющие их Члены сих Правительств». Третий пункт несколько изменял систему управления вооруженными силами применительно к казачьим частям. Подтверждался уже общепринятый принцип, согласно которому «Главнокомандующему присваивается полнота власти над всеми вооруженными силами Государственных Образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани», но при этом делалось важное дополнение, утверждавшее, что военная власть Главкома распространяется «как в оперативном отношении, так и по принципиальным вопросам организации армии».

Тем самым, в отличие от существовавшей вплоть до Соглашения от 2 апреля системы, при которой организационная структура, военные уставы, чинопроизводство, награждения относились к компетенции казачьих органов (на Дону), а Главком имел полноту командования только действиями на фронте, теперь казачьи воинские части целиком и полностью переходили в подчинение Главного Командования. Соглашение развивало и другие положения. Мобилизации в казачьих областях должны были теперь проводиться по нормам «не менее сроков и категорий», установленных на остальных территориях, занимаемых Русской армией. Вопросы снабжения армии определялись «особой разверсткой», налагаемой как на «территории ВСЮР», так и на казачьи области. «Управление железнодорожными путями и магистральными телеграфными линиями» оставалось в ведении Главкома. Ликвидировалась крайне негативно отражавшаяся на экономических связях таможенная система: устанавливались «общая таможенная черта и единое косвенное обложение», отменялись «всякие таможенные заставы и досмотры между отдельными территориями». Важное значение имел восьмой пункт, устанавливавший «единую денежную систему», при которой «эмиссионное право осуществляется Правителем и Главнокомандующим», при этом, во избежание упреков в завышенной инфляции, «размеры эмиссии определяются постановлениями Совета Начальников Управлений при Правителе и Главнокомандующем, при непременном участии Представителей Государственных Образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани» с последующим утверждением Главкомом. Само установление денежной системы и «распределение денежных средств, получаемых от эмиссий», составляло предмет «дополнительных соглашений». Практически неизменным по сравнению с Соглашением от 2 апреля оставался пункт, регулирующий «соглашения и переговоры с Иностранными Правительствами». И в сфере «политической», и в «области торговой политики» они осуществлялись Правителем и Главнокомандующим. Но в случаях, когда «переговоры эти касаются интересов одного из Государственных Образований Дона, Кубани, Терека и Астрахани», Врангель обязан был «предварительно входить в соглашение с подлежащим Атаманом».