Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 160 – Василий Цветков

В телеграмме Маклакову Врангель подтверждал эти намерения. Касаясь, в частности, причин неудач казачьих десантов, Главком объяснял их исключительно военным фактором: «Встретив значительное сопротивление со стороны большевиков на Кубани, наши части могли действовать лишь медленно, имея перед собой во много раз превосходившие их силы противника. Продолжать операцию на Кубани можно было при этих условиях, только оставив Северную Таврию и отойдя за Перекоп. Но за последнее время общая обстановка коренным образом изменилась. У поляков обнаружились неожиданные и крупные успехи, и в связи с ними польские операции должны получить развитие в южном направлении. На Украине усиливается повстанческое движение. В то же время везде все больше и больше назревает сознание, что большевизм с его разрушительной мировой пропагандой, с его захватными стремлениями есть мировая опасность (а белая Таврия, надо полагать, должна стать не «осажденной крепостью», а плацдармом для «освобождения России». – В.Ц.). Все эти обстоятельства повелительно внушают мысль, что сейчас складывается исключительно выгодная обстановка для решительной и объединенной борьбы с большевизмом, для создания единого и связного фронта с общим военным руководством, которое согласовало бы и дело снабжения, и военные действия разных антибольшевистских сил»^[335].

Как и с представителями казачьих войск, сотрудничество с представителями Украины предполагалось в форме контактов на уровне правительств. Сторонниками такого сотрудничества с Главным Командованием выступали прежде всего военные, уроженцы «украинских губерний», служившие в различных воинских частях Русской армии. Вскоре после заключения Соглашения с казачьими атаманами, 26 июля 1920 г., Врангель принял делегацию во главе с председателем «объединенного собрания» (состоялось 16 июля. – В.Ц.) украинских организаций на территории Крыма Н. Г. Левченко. В ее состав вошли генерал-лейтенант Г. Е. Янушевский (служил в Галицкой армии и перешел на сторону ВСЮР осенью 1919 г.), статский советник Н. Г. Кравченко, инженер К. О. Кирста (организатор «Рабоче-офицерской роты» в Киеве в октябре 1919 г.). Пожелания данной делегации еще не выходили за рамки сугубо военного характера. Заявлялось о важности «объединения действий партизанских отрядов, работавших на Украине, и создания из них правильно организованной силы для борьбы с большевиками», а также о «создании в Севастополе политического центра для проведения на местах правового порядка и успокоения населения Украины».

Делегация добилась предварительного согласия Главкома, однако конкретные меры в этом направлении были предприняты позднее. 27 июля делегация составила протокол заседания, в котором, упомянув результаты состоявшейся встречи с Главкомом, постановило «просить Главнокомандующего» о «возложении на… генерала Янушевского руководства по объединению повстанческих отрядов и организации правильной вооруженной силы на территории Украины для борьбы с большевиками». При этом следовало «сформировать штаб повстанческих отрядов на территории Украины». «В распоряжение» генерала Янушевского – «для выполнения первоначальных организационных работ» – предлагалось направить, в частности, начальника Киевского Константиновского военного училища генерал-майора К. А. Присовского (коменданта Киева при Скоропадском), коллежского советника Г. А. Лукашевича (личного врача Скоропадского), состоявшего при Гражданском управлении полковника А. А. Сахно-Устимовича (бывшего личного адъютанта Скоропадского). Показательно, что наибольшим влиянием из числа «украинских военных и политиков» при Врангеле пользовались те, кто служил при гетмане Скоропадском (уместно вспомнить, что сам Врангель был лично знаком со Скоропадским еще по службе в Императорской Гвардии и что в 1918 г. приглашался гетманом на должность Командующего Вооруженными Силами Украинской Державы).