Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 336 – Василий Цветков

Вся страна нуждается быть взятой в крепкие руки. По моему мнению, строгая и справедливая диктатура наиболее подошла бы к моменту. Идея царизма до сих пор живет в сердцах народа, что подтверждается многочисленными примерами. Так, в одной из донских станиц, в бытность ее под большевистской властью, комиссар произнес длиннейшую речь, рисующую прелести большевистского рая; казаки единогласно приняли большевистскую программу, и комиссар, обрадованный блестящим результатом митинга, заявил, что, если у кого есть какие-либо вопросы – он разъяснит их. После долгого перешептывания, один из стариков вышел и заявил следующее: «Мы приветствуем советскую власть и новую республику, мы чувствуем, что они поведут нас к силе и благополучию. Один только вопрос мы хотели бы выяснить – когда все это будет установлено, кто будет царем».

Orient news/ 10 января 1920 г. Передовая статья майора Годжсон; ГА РФ. Ф. 446. Оп.2. Д. 114. Лл. 1–4.

Речь генерала Деникина перед делегатами Верховного Круга Дона, Кубани и Терека. Екатеринодар, 16 января 1920 г.

1). В дни наших неудач все ищут причин, поколебавших фронт. Правые видят их в недостаточно твердом проведении своей программы; левые – в реакционности правительства; одни – в самостийных устремлениях; другие – в нетерпимости к новым «государственным образованиям»; третьи – в главном командовании. И все – в грабежах и бесчинствах войск – даже те, кто толкал их на это, заменяя недостаток патриотизма – жаждой наживы.

2). Теперь, когда все горит в огне политических страстей, трудно найти истину. Я отметаю поэтому всякие личности, всякие ошибки, всякую социальную и политическую нетерпимость… Умудренные печальным опытом прошлого, мы должны напречь все силы, чтобы искупить свои большие и малые, вольные и невольные вины перед Родиной, в безысходных страданиях ждущей избавления.

3). Что же случилось на фронте?

Если в Харьково-Воронежском районе мы имели против себя огромные силы большевиков, стянутые со всех сторон, под напором которых сдвинулся наш фронт, то уже под Ростовом и Новочеркасском, к стыду нашему, мы сами имели превосходство над противником и в технике, и в силе. Но дух был подорван: и отступлением, и наживой, и безудержной пропагандой, подрывавшей авторитет командования и затемнявшей цели борьбы. И вот в начале декабря южнее Купянска рассыпалась сильная конная группа, которая должна была решить участь всей операции… Когда шли горячие бои под Ростовом, я видел у Батайска безконечные вереницы веселых, здоровых всадников на хороших лошадях с огромными обозами… И еще больше болело сердце за тысячи погибших Добровольцев, которые имея возможность безболезненно уйти в Крым, жесточайшими боями пробивались к Дону, чтобы с Донцами грудью прикрыть Кубань и Кавказ. Болело сердце за тысячи казачьих жизней, павших безрадостно, не дождавшись победы.

4). Но это прошлое.

Фронт поправился и стал прочно. На Донском фронте даже численный перевес противника не велик… Конница казачья и Добровольческая разбила недавно Буденного и потрепала Думенку. Вчера Донцы вновь разбили Думенку, который бросил большую часть своей артиллерии. Добровольцы в двухдневном бою отбили многократные атаки и отбросили большие силы противника. Терцы отбросили большевиков далеко за Кизляр. Крым и Новороссия прикрыты. Возможны, конечно, еще неудачи; но даже дальнейший отход не страшен при данной силе и настроении главного нашего фронта и при непременном условии немедленного выхода на фронт кубанских частей для наступления и прикрытия некоторых направлений, совершенно обнаженных и угрожаемых.