Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 466 – Василий Цветков

Показательна реакция на данный указ после его получения в белом Крыму. Важно отметить, что рассылка текста этого Послания была осуществлена лишь в феврале 1920 г., когда окончательно стала ясной невозможность скорой победы белых армий. Члены Церковного управления толковали его как относящийся к священноначалию, оказавшемуся на территории Советской России и, в силу этого обстоятельства не применимого для священноначалия, служившего на территории белых правительств. Но очевидно, что понимание «участия в политике» священнослужителей у представителей советской власти и у участников Белого движения было неодинаковым^[722].

Часто упоминаемыми свидетельствами отказа в благословении Белому движению являются эпизоды, приводимые князем Трубецким и митрополитом Вениамином (Федченковым). Рассмотрим их подробнее. Митрополит Вениамин, сам неоднократно преподававший благословение белым воинам и белым Правителям (будучи епископом Севастопольским и управляющим военным духовенством в Русской Армии генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля в 1920 г.), подробно описывал эпизод посещения Святейшего Патриарха посланницей из Зарубежья (княгиней Б.). Хронологически данная встреча скорее всего произошла летом – осенью 1921 г. Патриарх отказался передать ей благословение (хотя и в тайной форме) генералу Врангелю, «сославшись на простую опасность, и даже привел ей аналогичный случай, что его о том же просил и адмирал Колчак». Был ли этот отказ связан со стойким нежеланием Святейшего Патриарха как бы то ни было показывать свое сочувствие Белому движению уже тогда, когда оно, в большей своей части, оказалось в Зарубежье. Очевидно, что нет. Далее Вениамин отмечает весьма важный момент: «Сочувствовал ли он (Патриарх. – В.Ц.) тогда в душе своей Колчаку, Деникину и Врангелю? Не знаю. Вероятно, сочувствовал. Мы все тогда были на стороне белой, «верующей» власти, а не на стороне безбожников»^[723].

Другое часто упоминаемое свидетельство принадлежало князю Г. Н. Трубецкому. Это слова из некролога Святейшему Патриарху, написанному 14 мая 1925 г. и опубликованному в 1-м номере журнале «Путь». Согласно ему Святейший Патриарх отказался передать благословение «одному из лиц», «с кем (по оценке Трубецкого. – В.Ц.) связывалась надежда на освобождение России». Патриарх «в самой деликатной и в то же время твердой форме сказал мне, что не считает возможным это сделать, ибо, оставаясь в России, он хочет не только наружно, но и по существу избегнуть упрека в каком-либо вмешательстве Церкви в политику»^[724].

Следует обратить внимание на условия, при которых было опубликовано данное свидетельство. В воспоминаниях Г. Н. Трубецкого «Годы смут и надежд», изданных в Монреале Братством Преподобного Иова Почаевского в 1981 г., об этой встрече вообще не упоминается. Впервые Трубецкой привел эти слова Патриарха Тихона на страницах эмигрантской газеты «Руль», издававшейся в Берлине, в номере от 17 июля 1923 г. Но данная заметка, несмотря на красноречивое название «Патриарх и Белое движение», была лишь ответом автора на неудачный и довольно двусмысленный пересказ его же интервью корреспонденту информационного агентства «Русспресс» за полторы недели до публикации 17 июля. В интервью заявлялось, что «именно Патриарх Тихон самым тщательным образом оберегал Православную Церковь от всякого вмешательства в гражданскую войну… известны его многочисленные обращения к духовенству в России со строжайшим запрещением принимать участие в политической борьбе».