Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Откровенно антисемитский и в значительной степени оппозиционный характер издания не мог остаться без внимания со стороны властных структур. 4 ноября 1919 г. постановлением ростовского градоначальника Беляева газета была закрыта «за национальную травлю». Не удалось выпустить и более одного номера «Благовеста». Тем не менее, деятельность ВНГП вызывала неизменный интерес со стороны многих «общественных сил» на белом Юге[762]. Привлекательный для всех недовольных «либерализмом» характер носили учредительные документы партии – ее программа и устав. Пуришкевичу удалось переиздать в Ростове несколько своих статей, выходивших еще в 1918 г., под общим заглавием «Республика или монархия?». Начинался сборник категоричным заявлением Главного Совета ВНГП: «Только Монархия может спасти Россию… только при наличии Царской власти обеспечены для России как ее Государственное единство в старых границах, исключая Польшу (примечательная оговорка. – В.Ц.), так и политическая мощь и влияние на ход исторических событий среди держав мира в грядущие годы». Добровольческая армия объявлялась как носительница «Государственных идеалов, объединивших весь Юг», и именно ей самостоятельно предстояло объявить свое решение о будущем российской государственности: «В этой области не может быть никаких уступок ни своекорыстным попыткам «дружественных» или враждебных нам (что, впрочем, совершенно одно и то же) держав, так или иначе предрешить наш будущий Государственный строй, ни, тем более, злостным поползновениям прогоревших русских политических партий, тянущихся к власти во имя власти насаждать у нас республику, вопреки требованиям государственного разума и прямой воле русского народа… всякие заигрывания с социалистами и с кадетами всех мастей обречены на полный провал». Тем самым ВНГП сразу же позицировала себя как партия, противостоящая не только социалистическим партиям и группам, но и всем структурам, в той или иной степени близких к кадетской партии, игравшей, как отмечалось выше, ведущую роль в политической системе Белого движения. В статьях «Монархия или республика», «Почему Россия может существовать только под властью Монархов?» Пуришкевич приводил сравнительный анализ политических систем различных европейских государств. Лидер партии обосновывал неизбежность восстановления монархии в России с точки зрения политических, национальных, религиозных и даже климатических и территориальных факторов. «Чем шире государство и чем более оно разноплеменно, тем нужнее для него монархия и тем менее оно способно быть республикой». «Монархия успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы, – и не одной только силой, но и уравнением прав и отношений под одной властью», «на православной почве не могут процветать ни республиканский строй, ни конституционно-монархический режим». «Ввести в России представительные учреждения по трафаретам Западных образцов, а не на свой лад, значило бы отдать весь народ в кабалу ничтожному по численности богатому меньшинству, которое может посвятить себя политическому карьеризму». Таковы наиболее значимые свидетельства позиции Пуришкевича, опубликованные им в брошюрах ВНГП. Касаясь событий 1917 г., наиболее жестко Пуришкевич критиковал политику Временного правительства во главе с Керенским («первая русская революционная охлократия – господство взбунтовавшейся петроградской толпы»), сменившего еще вполне законное правительство князя Львова, призванное «быть бессменно на посту вплоть до выполнения порученной ему задачи – созыва Учредительного Собрания». Керенский, по мнению Пуришкевича, совершил два «охлократических акта»: ликвидировал «еще уцелевшее народно-представительное учреждение – Государственную Думу четвертого созыва» и «упразднил смысл самих выборов в Учредительное Собрание», «провозгласив Россию республикой». «Раз уже была объявлена республика, то следовательно, не могло идти и речи о монархии, и поднимать вопрос о ней, разъясняя ее пользу и преимущества в предвыборных собраниях, было бы тяжким преступлением, покушением на существующий государственный строй. Народ не мог уже голосовать за сторонников и приверженцев монархии… Ему дано было право голосовать только за республиканцев». |