Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 488 – Василий Цветков

В отдельном разделе программы говорилось о равенстве всех граждан перед законом, об упразднении цензуры, свободе слова, собраний и союзов, но при этом не допускалось иметь убеждения, «подтачивающие строй русской Государственности и Монархии», и отдельным пунктом утверждалось, что «социалистические учения всех толков признаются учениями антигосударственными», а их пропаганда приравнивалась к «государственной измене». Но «Православие, как религия господствующая и исповедуемая большинством населения России», признавалась в качестве основы для «соборной связи с Государством» (отделение Церкви от Государства исключалось).

В рамках «национально-культурной автономии» считалось целесообразным «преподавание в школах местного языка наряду с русским». Раздел «Народное воспитание и образование» гарантировал «полную автономию университетов», «организацию студенчества по корпорациям», «монополизацию Государством кинематографа как могучего рычага народного воспитания».

В области «народного здравия» предполагалось «широкое привлечение» мужских и женских монастырей к благотворительной, в частности медицинской деятельности, и даже такое специфически важное для условий «русской смуты» установление, как «широкая постановка в Империи бактериологических институтов, для своевременного снабжения народных масс… соответствующими прививками в предупреждение развития эпидемий». В «рабочем законодательстве» декларировались традиционные для программ Белого дела лозунги «8-ми часового рабочего дня для фабрично-заводских предприятий», введения «примирительных камер», государственного страхования и «всемерного содействия восстановлению предприятий, разрушенных революцией и большевиками».

В русле, присущем политическому курсу Белого дела, был составлен раздел о «местном самоуправлении и автономии». Принцип «единой, неделимой и нераздельной России» сохранялся, но при этом декларировалось образование «независимого Польского государства» («вместе с польскими землями Австрии и Германии»). Утверждалось право местного самоуправления Финляндии (Сейм), как «нераздельной части России», и «право широкого войскового самоуправления» Казачьих войск. Изменой и государственным преступлением должна была считаться «всякая попытка к раздроблению России и к выделению из ее целого искусственным путем территориального самоопределения населяющих ее народностей».

В системе местного самоуправления НГП предполагала следовать принципам политического курса Белого дела. Представительство в земстве основывалось на «минимальном цензе», без учета национальных и конфессиональных различий. Уездное земство получало в свою компетенцию «всю область местного управления, исключая полицию безопасности и благочиния», а также общегосударственные «отрасли управления». Губернские земские управы заменялись Губернским совещанием, состоявшим из избранных уездных гласных, получавших полноту управления финансами и хозяйством в рамках губернии. Однако основой самоуправления, «мелкой земской единицей», признавался «приход как единственная, исторически выросшая из быта народа, ячейка». Религиозных и национальных ограничений в приходском управлении не делалось, поскольку «по делам церковным приходской сход должен быть отдельный». Таким образом, идея приходского самоуправления, как низовой основы структуры власти, впервые высказанная во время работы Поместного Собора в 1918 г., получила дальнейшее развитие в программе уже политической организации.