Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 552 – Василий Цветков

В белом Крыму в 1920 году оппозиция профсоюзов была жестоко подавлена еще в феврале, когда по инициативе генерала Слащова было произведено расследование деятельности Крымпрофа. Белой контрразведкой было установлено, что многие его активисты не только непосредственно участвовали в подготовке политической забастовки на севастопольских и симферопольских заводах, но и намеревались поднять вооруженное восстание. 14 человек (членов подпольного Крымревкома и Крымпрофа) были казнены, а печатный орган профсоюзов «Прибой» закрыт^[852].

Правительство Юга России, в отличие от Особого Совещания, уже не предпринимало попыток разработать сколько-нибудь полную систему рабочего законодательства. В апреле новым Главкомом ВСЮР ген. Врангелем был издан специальный приказ. Рабочим гарантировались повышение сдельной и тарифной заработной платы, снабжение одеждой, обувью и продовольствием из армейских запасов, открытие потребительских лавок, где продукты и мануфактуру можно было бы приобрести по льготным ценам (до 10 % от месячной заработной платы)^[853].

На этом рабочую политику врангелевского правительства можно было бы считать законченной. Основное внимание белая власть стала уделять реализации аграрно-крестьянской реформы. И лишь незадолго до эвакуации белого Крыма, 12 (25) октября Врангель в приказе, подводившем итоги проведенной правительством за полгода работы, отметил: «…Положение рабочих требует серьезнейшего внимания и участия…»^[854]. Этим единственным предложением завершилась рабочая политика белогвардейских правительств Юга России. Однако документальные материалы показывают сочувственное отношение рабочих Севастополя к белым, в частности во время эвакуации Крыма в ноябре 1920 года. Созданные по инициативе профсоюзов рабочие комитеты в тесном контакте с городским самоуправлением помогали посадке военных и гражданских лиц на корабли, организовали дежурство по охране города от мародеров и, как оказалось впоследствии, стали первыми жертвами «красного террора» победителей^[855].

Следует признать, что трудовое законодательство Белого дела в целом сохраняло принципиальные положения «демократических завоеваний» 1917-го и предшествующих лет. Но при этом категорически отрицалась возможность вмешательства профсоюзов в политику, и, тем более, их противодействие существовавшей власти, пусть даже в форме митингов или забастовок (не говоря уже о попытках вооруженных выступлений). В условиях гражданской войны подобная позиция считалась безальтернативной.

Особое Совещание за все время своей работы (до декабря 1919 г.) так и не смогло выработать единого законопроекта, который бы определял перспективы развития рабочей политики. Гораздо большее внимание уделялось принятию законопроекта по аграрному вопросу, который, следует отметить, также не был окончательно утвержден (хотя к концу 1919 года в деникинском правительстве имелось уже несколько вариантов довольно подробных проектов по аграрно-крестьянской политике). В условиях гражданской войны более востребованными становились законы так называемой «текущей политики», регулирующие, по преимуществу одномоментные отношения между рабочими, предпринимателями и государством. Тем не менее, можно с уверенность предположить, что в случае более продолжительного времени Белое движение смогло бы разработать достаточно стройную систему законодательных актов, отражающих все стороны «рабочего вопроса». При этом рабочее законодательство, как было показано выше на анализе проекта о примирительных камерах, носило бы отнюдь не «реставрационно-реакционный» характер, а стало бы довольно гибким и определенно выгодным для российского рабочего класса.