Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 554 – Василий Цветков

Первоочередной целью Комиссия определила «разработку финансово-экономических вопросов, возникающих в связи с окончанием войны, и установление основных принципов, к осуществлению которых необходимо стремиться, имея в виду воссоздание единства России, ее кредита и экономического могущества»^[858]. И хотя сделанные на заседаниях доклады носили «рекомендательный характер» для будущей общероссийской власти, анализ их содержания позволяет представить себе всю сложность обсуждаемых проблем, глубокий, высокопрофессиональный подход к их решению. В докладах и «мемориях» формулировалась финансовая система постсоветской России, причем как внутри страны, так и применительно к зарубежным партнерам.

Одними из самых ярких, эмоциональных выступлений на парижском форуме стали доклады А. И. Путилова, сделанные им на совещаниях 21 декабря 1918 г. и 22 января 1919 г. о перспективах денежного обращения в России. Обличая «большевицких финансистов», он подчеркивал бессмысленный характер бесконечного «печатания денег» и считал положение российского рубля катастрофическим. Объем бумажных денег, выпущенных в обращение с 1914 года и многократно увеличенный как советским правительством, так и различными «краевыми» антибольшевистскими правительствами (по данным Путилова – от 70 до 100 миллиардов «бумажных» рублей), полностью подорвал доверие к отечественной валюте. В обороте находилось бесчисленное количество фальшивых денег. «…Большевики продолжают печатать билеты всех образцов… печатают их старыми клише, со старыми годами, повторной нумерацией и с подписью бывшего управляющего Государственным Банком (И. П. Шипова)…»^[859].

Можно ли было подорвать советские деньги и укрепить «белогвардейские рубли», используя часть российского золотого запаса, оказавшегося в распоряжении Российского Совета Министров в Омске? Эта точка зрения имела сторонников и в «общественных» и в «торгово-промышленных сферах», ее поддерживали многие белые министры^[860]. При этом в расчет принимались не только находившиеся в подвалах Омского казначейства 43 тысячи пудов золота и 30 тысяч пудов серебра на 800 миллионов, но и 320 миллионов золотых рублей, переданных Советской Россией Германии по условиям Брестского мира и депонированных после капитуляции Берлина в Banque de France. Путилов же относительно перспектив золотовалютного обращения высказывался скептически: «…Золотой фонд, который может поступить в распоряжение будущего Русского Правительства, является весьма малой величиной по сравнению с тем количеством кредитных билетов, которые имеются ныне в обращении…». Да и вообще, в послевоенной Европе ни одна из валют не могла похвастаться стабильным золотым обеспечением. Вряд ли следовало надеяться и на «сырьевое обеспечение» рубля. Промышленность находилась в упадке, а крестьяне не собирались продавать хлеб за обесцененные рубли.

План «финансового возрождения России» сводился Путиловым к двум этапам. Первый сводился к укреплению рубля посредством его «привязки» к иностранной валюте»: «…чтобы заставить рабочих возобновить работу, а крестьян выпустить хлеб из рук – единственное средство – или вернуть рублю его покупательную способность (чего сделать нельзя пока Экспедиция Заготовления Государственных Бумаг в руках большевиков), или завести новую монету с паритетом на какую-нибудь одну иностранную валюту и, организовав одновременно с ее введением ввоз в освобожденные районы товаров и вывоз продуктов из них…»^[861].