Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 586 – Василий Цветков

Подчеркивалось, что «затянувшаяся на Дальнем Востоке гражданская война, подтачивающая в корне народное хозяйство, повелевает мне силой оружия принять самые решительные меры к окончанию ее (т. е. путем «победы над большевизмом». – В.Ц.)». Продолжение войны требовало организованной армии: «Приняв от Верховного Правителя и поставив своей неуклонной задачей борьбу с большевиками, как и раньше главной задачей буду считать создание крепко спаянной, дисциплинированной и боеспособной армии, могущей, когда потребует этого долг, защитить честь и достоинство русского имени».

Вторым по значению элементом в политической программе признавалось восстановление судебной системы. Еще 29 декабря 1920 г. атаманом был издан приказ об амнистии всем военнопленным. Им предоставлялось право оставаться в лагерях впредь до подыскания им соответствующей службы. 20 января 1920 г. Семенов запретил подвергать наказаниям всех добровольно сдавшихся партизан и красноармейцев, которым следовало дать подписку об отказе дальнейшего сотрудничества с советской властью. Был заявлен характерный для Белого движения тезис о следовании традициям, установленным судебной реформой 1864 г.: «Приму все меры, дабы оставить в полной неприкосновенности все законоположения, касающиеся установлений судебного ведомства, права и преимущества, по роду службы чинам этого ведомства присвоенные, дабы они могли свободно осуществлять задачи правосудия согласно началам, положенным в основу Судебных Уставов 1864 г.». Гарантировалось (правда, без должного законодательного подтверждения) неприменение репрессий ко «всякому добровольно сложившему оружие» красноармейцу.

Последнее указание было весьма кстати, учитывая, что в 1918–1919 гг. Забайкалье получило известность региона, в котором постоянно нарушались законы, устанавливаемые центральной властью, жизнь шла по неписанным «законам гражданской войны», а с правонарушениями велась борьба лишь после получения непосредственных указаний из Омска, причем велась она лишь с «демонстративными» методами, а отнюдь не с намерениями соблюдения законности»^[953].

Важное значение в программе Семеновым придавалось соблюдению законности в работе местного самоуправления «рабочих организаций». Как следовало из программы, атаман предполагал существенно ограничить административное вмешательство в их деятельность: «Мною будут преподаны указания всем органам власти не вмешиваться в осуществление функций органов городского и земского самоуправлений, казачьих и национальных самоуправлений, предоставленных им законоположениями, до сего времени изданными, в твердой уверенности, что все эти органы самоуправления не встанут на путь активной борьбы с государственной властью…, власть сочтет своим долгом оказывать всяческое содействие профессиональным организациям в осуществлении ими деятельности по удовлетворению нужд и интересов рабочего класса на основе существующих норм». Заявлялось также о необходимости наладить работу народного хозяйства, упорядочить транспорт, финансы, обеспечить продовольственное снабжение».

Первым шагом на пути к осуществлению провозглашаемых задач признавался созыв «представительного органа», до начала работы которого следовало обеспечить правомерную деятельность «административных лиц», обязанных «бережно относиться к гражданским свободам населения». Семенов заявлял, что он уже отдал «приказ о невмешательстве военных властей в гражданские правоотношения».