Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 596 – Василий Цветков

Интересную характеристику отношений внутри армии давал один из участников Великого Сибирского Ледяного похода С. Марков. По его оценке, после отъезда на белый Юг генерала Войцеховского и вступления в должность командарма генерала Лохвицкого «сразу создалось разделение армии на «каппелевцев» и «семеновцев», отношения между которыми стали холодными, а иногда даже враждебными. Причиной такого антагонизма было не только вынужденное подчинение атаману Семенову, но еще и расхождение во взглядах на политическую платформу нашей борьбы с большевиками. Мы продолжали борьбу, мысля, что будущее России и, в частности, вопрос правления решит сам русский народ, то есть стояли на политической платформе всего Белого движения. Семеновцы же стояли за монархию и считали бунтарями всех не согласных с ними. Начало этому антагонизму положили не мы, а семеновцы, и если не было открытой между ними вражды, то только потому, что нас объединяла борьба с общим врагом… Население Забайкалья в то время насчитывало около 250 тысяч человек, из которых даже Забайкальское казачество не полностью поддерживало своего же атамана Семенова: половина войска держала «нейтралитет», а четверть стояла открыто за красных. Местные старожилы, так же как и буряты, были тоже нейтральны, а новые переселенцы, рабочие и крестьяне, и ссыльно-поселенцы поддерживали партизан. Таким образом, мы имели в Забайкалье лишь незначительное количество сторонников нашей борьбы с большевиками»^[960].

Нельзя сказать, что атаман не рассматривал заслуг «каппелевцев» в военно-политическом отношении как «носителей общегосударственной идеи». Семенов полагал возможным использовать опыт генералитета бывшего Восточного фронта, привлечь его к сотрудничеству, командующий Дальневосточной армией (представитель «каппелевцев») становился одновременно начальником штаба Главнокомандующего. Семеновым также формировалось Военное Совещание во главе с бывшим Главнокомандующим Восточным фронтом генерал-лейтенантом М. К. Дитерихсом, в компетенции которого находилось «разрешение всех вопросов армейского хозяйства и жизни», а также «контроль над расходованием золотого запаса». Были разработаны «определенная схема военного аппарата со всеми его частями и начала сокращения различных ненужных учреждений», а также «меры обеспечения пайками военнослужащих», «пенсионный Устав». Постановления Военного Совещания утверждались Семеновым. Однако подобная система все же не была совершенной.

Конфликтные ситуации сохранялись, и сложившаяся в Забайкалье в 1918–1919 гг. система власти оставалась неустойчивой. По свидетельству генерал-майора П. П. Петрова, «атаман… не всегда выдерживал, а потом и вовсе перестал считаться с постановлениями Совещания». Предполагалось, что в Чите «для управления всеми армейскими вопросами будет один штаб…, но все же оставался как бы другой штаб – помощник атамана по военной части генерал-юрист Афанасьев и, кроме того, начальник личной канцелярии атамана Власьевский. Через этих приближенных атаман развил такую систему назначений, наград и чинопроизводства, что окончательно развратил военнослужащих. Всякий, кто хотел и умел, мог добиться производства за неведомые заслуги… Были такие недоразумения, что давали повод думать, будто атаман не понимает пределов своей власти и не считается с военными узаконениями»^[961].