Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 692 – Василий Цветков

11 августа 1921 г. Семенов заявил о своем признании Временного Приамурского правительства. Возобновились его переговоры с С. Д. Меркуловым и генералом Молчановым. Результатом стал долгожданный компромисс. Семенов заявил о готовности подчиниться решениям правительства. Признававшие атамана казачьи воинские части в Гродеково также заявили о подчинении Владивостоку, и 12 сентября правительство приняло постановление об их включении в состав Дальневосточной армии (командующим казачьей группой был назначен сибирский казак генерал-лейтенант Ф. Л. Глебов). Семенов получал денежное содержание от правительства на пять лет, но при этом должен был покинуть пределы Приморья и также обязался не проживать на территории Японии или в японских колониях. 14 сентября Семенов покинул Приморье и отправился в Шанхай. Каких-либо репрессий в отношении бывшего Правителя не последовало, и длившийся несколько месяцев конфликт завершился^[1083].

Следует отметить, что сам Семенов свое согласие на компромисс с меркуловским правительством объяснял, в частности, провалом «порт-артурского сценария», согласно которому весной 1921 г. антибольшевистские выступления, скоординированные с повстанческим движением в Советской России, привели бы к восстановлению широкого фронта Белого движения. В этом случае имел смысл масштабной военной операции против Хабаровска, Благовещенска и Читы, во главе которой встал бы сам атаман и его сподвижники (прежде всего, барон Унгерн). Однако после поражения Белого дела в Монголии и явной невозможности вести наступление лишь казачьими частями Гродековской группы, Семенов изменил свое решение. «Принимая во внимание, – вспоминал он, – что к этому времени я получил сведения, что движение барона Унгерна к Мысовску потерпело неудачу (сведения в Гродеково поступали с запозданием. – В.Ц.) и положение в Халхе складывалось не в нашу пользу, я решил, что дальнейшее мое упорство не может привести ни к чему, а потому вступил в переговоры с меркуловским правительством и японским командованием о ликвидации создавшегося положения и о готовности моей обсудить всякое предложение, которое будет мне сделано»^[1084].

Оценка причин и последствий противостояния «Семенов – Меркуловы» принципиально важна для истории Белого движения. Это не просто наличие «разногласий в антисоветском лагере», свидетельствующее о его «разложении» (как это отмечалось в советское время). Конфликт показал, прежде всего, что многие эпизоды гражданской войны, во время которых провозглашаемые в программных заявлениях Белого дела принципы «законности и правопорядка», хотя бы и ограниченные условиями военных действий, неизбежно входили в явное противоречие с теми формами и методами, которыми руководствовались на местах многие «исполнители» политической воли белых правительств. Это проявлялось и в эксцессах «атаманщины», и в явном нарушении единства правовой системы белого тыла, и в порочности применения методов «подавления большевистских восстаний» любой ценой. Подобные действия вызывали неприятие как со стороны гражданских властей (Приамурское правительство), так и со стороны военных («каппелевцы»).

В 1920–1922 гг. Белое движение явно эволюционировало в сторону новой системы управления. Органы исполнительной власти стремились опереться на структуры представительные, хотя бы и ограниченные в своих полномочиях, но тем не менее выражавшие настроения относительно широких общественных групп. В Приморье эту роль брал на себя Несоциалистический съезд, а после «владивостокского переворота» подобные функции должны были перейти к Народному Собранию и, в перспективе, к Учредительному Съезду (Собранию) края. В этих условиях полностью игнорировать «мнение общественности» становилось невозможным. Кроме того, белым правительствам нужно было соблюдать хотя бы «внешнюю» демократичность. Ведь в случае международного признания (на что рассчитывали многие военные и политики во Владивостоке), равно как и в условиях возможного расширения территории края, подконтрольного правительству, следовало продемонстрировать населению свою готовность к сотрудничеству.