Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 715 – Василий Цветков

Всякие воинственные размашки мы считаем безрассудной и преступной авантюрой»^[1107].

Однако уже с октября – ноября 1921 г. риторика приамурской военно-политической сферы начинает меняться. Все чаще говорится о неизбежности военных действий с ДВР. Несмотря на то, что наиболее важной задачей объявлялась борьба с партизанами и китайскими бандами хунхузов, постоянно совершавшими нападения на приморские села и казачьи станицы, не исключалось и скорое возобновление боевых операций на гораздо более широком фронте. Так, например, в статье «Хунхузы в Приморье», опубликованной в официозе «Русская армия», ясно говорилось: «На борьбу с хунхузами нужно смотреть шире, борьба с хунхузами является начальной стадией борьбы с властью, по заданиям которой хунхузы действуют… нужно смотреть как на борьбу с авангардом тех хунхузов, которые истязают в настоящее время всю Россию и ведут ее на разорение и голодную смерть».

А 4 ноября в приказе № 138 по 2-му стрелковому корпусу (написан по случаю полковых праздников, составлявших корпус подразделений) генерал-майор Смолин категорично, жестко отмечал, что хотя уже три года ведется борьба против «большевистской тирании в России», но эта борьба «должна длиться до тех пор, пока Россия не будет окончательно освобождена от сатанинского наваждения, именуемого коммунизмом, пока не будет освобождена от советской власти, которая обратила нашу Великую, гигантскую страну в пустыню, дотла ее разорила, исковеркала, растлила…, довела Русский Народ до такого состояния, когда всю свою энергию и все свои помыслы сводит он к заботе хоть чем-нибудь напитаться». Генерал Смолин считал, что на советской территории растет антибольшевистское сопротивление, поддержать которое необходимо: «Ненависть к большевизму широких масс населения достигла высшей степени напряжения, ибо население увидело и почувствовало, что власть большевиков покоится на гробах миллионов людей, ими загубленных, и что не может быть твердо то правительство, трон которого плавает в море крови и слез… Большевизм падет. Когда – это зависит от нас. Чем более мужественны будем мы, чем скорее устраним наши мелкие междоусобицы, чем теснее сомкнем наши ряды и сплотимся в единодушную мощную семью, тем скорее пробьет час освобождения. Малодушным нет места среди нас. Пусть они уходят. А мы без сомнений и колебаний будем продолжать борьбу»^[1108].

Достаточно определенно высказались в отношении возобновления вооруженной борьбы представители казачества. На открывшемся 23 октября во Владивостоке Съезде казачества Урала, Сибири и Дальнего Востока была принята резолюция (4 ноября 1921 г.), в которой не только подчеркивалась необходимость сохранения традиционного казачьего уклада и органов самоуправления, но и однозначно говорилось о серьезной опасности со стороны красных партизан и требовалось незамедлительно решить вопрос со снабжением казачьих частей оружием, поскольку «безоружная армия не может воевать с большевиками»^[1109].

В приказах правительства по военно-морскому ведомству (№ 210 от 23 октября и № 60 от 20 ноября 1921 г.) отмечалось: «Непрекращающиеся до последнего времени набеги разбойничьих шаек на мирное население, нападения на железные дороги, постоянные взрывы железнодорожных мостов и обстрелы пассажирских поездов, сопряженные с человеческими жертвами, вынудили Правительство к принятию действенных мер для прекращения преступных выступлений большевиков. Во исполнение означенного, Управляющим Военно-Морским Ведомством приняты надлежащие меры для прекращения преступных выступлений большевиков».