Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 729 – Василий Цветков

Такие деревенские мысли – конкретный факт, и с ними придется считаться всякой политической партии, которая пойдет в деревню для политической работы»^[1134].

Во внешнеполитическом курсе позиция Правительства оставалась неизменной. Весной в «повестку дня» встал вопрос об отношении к Генуэзской конференции, начавшей свою работу в апреле 1922 г. Для участия в ней в Италию был направлен в качестве единого представителя от всех советских республик (Армянской, Азербайджанской, Белорусской, Бухарской, Грузинской, Украинской и Хорезмской) и ДВР глава Народного комиссариата иностранных дел Н. Д. Чичерин. Главной целью советской делегации становилось заключение возможных экономических соглашений, что было принципиально важно в условиях начинавшегося периода НЭПа^[1135].

Примечательно, что в свое время С. Д. Сазонов получил полномочия дипломатического представителя России на Версальской конференции от всех существовавших на момент начала 1919 г. российских белых правительств. Приамурское правительство не обладало должным международным «весом» и достаточно авторитетными дипломатическими представителями (с российскими посольствами в Европе и САСШ отношения не поддерживались после отмеченного выше участия приамурской делегации на Вашингтонской конференции). Считалось также, что поскольку «формат» Генуэзской конференции сугубо «европейский», то участие в ней нецелесообразно.

Тем не менее из Владивостока были сделаны официальные заявления. 4 апреля Народное Собрание приняло постановление, согласно которому: «Советское правительство не может быть представителем России и русского народа, ибо это правительство – есть правительство одной политической партии, возникшее не путем свободного волеизъявления народа русского, а путем захвата и поддерживающее свое существование при помощи террора и насилия; договоры, обязательства и соглашения, заключенные большевистским правительством от имени России, не могут быть обязательными для русского народа и будущего законного Всероссийского правительства, избранного всем русским народом через свободное выражение им своей воли; восстановление экономических сил России и, следовательно, сохранение мирового экономического равновесия невозможны при существовании правительства Советов, отсутствии в России демократического правопорядка, при котором представляется единственная возможность культурного общения стран и народов на основе международной солидарности и справедливости». Правда, при голосовании данного постановления от участия в нем воздержались представители Демократического Союза, крестьянская фракция и глашатай приморских кадетов Л. А. Кроль.

Аналогичное послание было отправлено и от С. Д. Меркулова, заявившего, «что никаких соглашений представителей государств, собравшихся на конференцию в Геную, с большевиками русский народ не признает и не будет признавать».

Не остался в стороне и находившийся в САСШ Окулич, 11 января 1922 г. заявивший от имени полномочного представителя Казачьих войск Востока России: «…На конференцию в Геную приглашаются представители Советского Правительства, представляющего незначительную коммунистическую партию, находящуюся в постоянной борьбе с русским народом… Представители Великих Наций готовы сесть за один стол с… участниками III Интернационала, подпольную работу которого ощущают не только в Европе, но в Китае, в Индии, в Америке… В желании продлить свою агонию Ленин, Троцкий и компания идут на уступки, охотно готовы согласиться на поставленные требования Англии и Франции, чтобы их затем не исполнять… Не может быть иного отношения к каким-либо заключенным и имеющим быть заключенными соглашениям с Советским Правительством, как отрицательного, и таковые соглашения не будут признаваться обязательными для русского народа и будущего его законного Правительства»^[1136].